Ни затруднений, ни неприятных ощущений не возникало. Одним махом он встал из гамака, но не смог сделать нишагу. В недоумении и с негодованием Бешеный бросил взгляд на Широши и снова рухнул в гамак.

— Да вы не волнуйтесь, Савелий Кузьмин, вы же видите сами, ничего страшного, ноги на месте, никакой атрофии мышц не наблюдается, связки работают. Налицо временная дисфункция нижних конечностей, иными словами, они перестали вам подчиняться, ну, как будто взяли отгул. Ведь и им когда-то нужно отдыхать, да и вам самому не помешает. Правда, Чика? — обратился он к свинке, сидящей у него на плече, и она что-то радостно запищала прямо ему в ухо. — Представьте, Чика со мной полностью согласна и тоже считает, что вам необходимо отдохнуть.

— Кончайте этот дурацкий цирк, Широши, и объясните мне толком, что происходит и что вам от меня нужно? — резко спросил Савелий.

— Ох уж эти вечные русские вопросы, — усмехнулся Широши. — Вы бы еще спросили «кто виноват?» и «что делать?», а то сразу «что происходит?» Да вам сам Господь Бог не даст ответа! А потом, что это за приказной тон — «Кончайте цирк!.. Кончайте цирк!», — чрезвычайно обиженным тоном передразнил Широши. — Вы, наверное, не любите цирк, а я в цирке работал наездником-вольтижером, а потом — воздушным гимнастом. Кстати, именно в цирке я встретил вашего нового приятеля карлика Фридриха… — Он сделал паузу и очень внимательно наблюдал за реакцией Бешеного.

При упоминании о карлике Савелия действительно передернуло, и ему даже захотелось позлорадствовать и поинтересоваться его здоровьем, но Широши не дал вставить ни слова и продолжил:

— Я просто хотел вас немного развлечь своими милыми свинками, думал, они вам понравятся.

— Свинки-то мне понравились, — из чистого упрямства сказал Савелий.

— Не старайтесь мне угодить из ложно понятой вежливости, дорогой Савелий Кузьмич! — воскликнул Широши. — Свинки вам не могли понравиться по определению.

— В смысле?

— Не назову вас чистым и законченным прагматиком, но вы любите то, в чем обнаруживаются смысл и польза. Вы можете любить лошадей, собак, на худой конец, кошек. Но в животных я разбираюсь заведомо лучше вас, потому что у меня их было много. Когда-то был слон, были пумы, гепарды. Последние, кстати, удивительные умницы. Но в конце концов я остановился на морских свинках.

— Почему? — спросил Савелий, не понимая, как ему вести себя в этом театре абсурда.

— Во-первых, они чистые вегетарианцы и отвергают мясо, во-вторых, они полностью лишены агрессии и безумно наивны и дружелюбны. Однажды, когда я жил в Москве, меня тогда звали Феликс Андреевич, кстати, если угодно, называйте меня Феликс, мы же с вами общаемся по-русски, так вот, в Москве у меня был чудесный бежевый евин по имени Барик.