И вскоре Света утонула. Следователь нашел мой авиабилет в город, куда прилетела отдыхать Света. Он сказал, что я явился туда следующим рейсом после жены, остановился в гостинице рядом, есть показания портье, который меня там регистрировал. Домой я отправился на следующее утро. Багажа при себе не имел. Рыбоуткин стал меня загонять в угол:

– Вы забронировали номер для семейной пары, а потом отправили жену одну. Почему? С какой целью вы полетели потом вслед за супругой?

Пришлось рассказать про то, как меня кинул Барыкин. Следователь позвонил кому-то, велел:

– Ну-ка, найди мне Сергея Анатольевича Барыкина, срочно.

Мобильный его, живо.

Ответ он получил почти мгновенно, набрал номер, поставил трубку на громкую связь и заговорил:

– Сергей Анатольевич Барыкин? Беспокоит следователь Рыбоуткин из Москвы. Вопрос к вам. Говорят, вы хотели продать флейту?

– Что? – донеслось из трубки.

– Флейту, – повторил полицейский.

Далее диалог потек так:

– Музыкальный инструмент? – уточнил Барыкин.

– Да.

– Нет его у меня.

– Уверены?

– Конечно.

– Вы не связывались с Тимофеем Матвеевым?

– Впервые это имя слышу.

– Не предлагали ему флейту?

– Да нет у меня никакой флейты.

– А вот Тимофей утверждает, что вы ему билет на самолет оплатили и гостиницу. Он прибыл в отель, а вы не появились.

– Это какая-то ошибка, или человек непонятно зачем лжет.

– Можете сейчас поговорить с Тимофеем?

– Зачем?

– Сами спросите у него, что происходит. На всякий случай предупреждаю вас, идет расследование смерти молодой женщины.

И сунул мне трубку, пришлось сказать:

– Здравствуйте, я вас ждал в холле гостиницы.

– Не свисти, парень, – разозлился собеседник, – впервые про тебя слышу! Не знаю, кто ты и что там придумал, но меня развести не получится.

Не на мальчика нарвались. Такая ответка прилетит, что оба забудете, как маму звали. Подонки. Следователь! Ха! Так я и поверил. Пошли на …! Со следаками разговор только через адвоката.

По мере рассказа Тимофей говорил все тише, потом он еле слышно сказал:

– Устал я. Надо лечь. Не буди.

И, пошатываясь, ушел в свою комнату.

Зинаида Тимофеевна всхлипнула.

– Я поспешила за сыном, тот упал, не раздеваясь, на кровать и мигом заснул. Я стала обдумывать ситуацию, чем дольше ломала над ней голову, тем хуже мне делалось.

В конце концов стало совсем плохо, и я позвонила вам.

– Значит, Тимофей жив? – осторожно уточнил я.

– Он спит, – пояснила мать.

– Фу, – выдохнул Борис.

– Вы сказали мне, что сын… э… он скончался, – напомнил я.

– Не может быть, – отрезала Зинаида, – я же не сумасшедшая! Возможно, я воскликнула: «Тиму убили». И это правда! Да, его морально уничтожили! Он лег и не встает! Мне страшно.

Я встал.

– Пойдемте. Давно он заснул?

– Не помню, – прошептала мать, – мне жутко.