Он повернулся в пол оборота и посмотрел на меня долгим, пронзительным взглядом.

— Готова? — только и спросил он, пропустив мимо ушей последнюю реплику."

"— Да, — тихо ответила я и обвела комнату взглядом. Вроде ничего не забыла.

Как же мне не хотелось уезжать из собственного дома, не хотелось жить с Бреттом и встречаться с ним изо дня в день. Это было сродни медленному самоубийству.

«Ну, яд в маленьких дозах ещё никого не убивал, скорее наоборот… — интересно, кто-либо разговаривал сам с собой столько же времени, сколько я проводила за этим увлекательнейшим занятием?!

— Ты живёшь одна? — вдруг спросил он, когда мы спускались по лестнице к выходу.

— Да, в основном. Генри тоже живёт… жил здесь, но дома бывал не часто.

— Теперь он не переступит порог этого дома. Никогда, — угрожающе произнес Марк.

Хотелось бы в это верить… Всю обратную дорогу Марк разговаривал по телефону на повышенных тонах. Я не стала вникать в суть беседы, уловив только то, что тема касалось работы. Наблюдая через стекло за яркими огнями, что освещали улицы Сиэтла, я думала о своей жизни. «Как же давно я ничего не рисовала, — я попыталась припомнить, когда в последний раз держала кисть или карандаш в руках».

Наверно, это было в прошлой жизни. После смерти родителей я находилась в жуткой депрессии. Стюарт и Реджина — мои друзья и сокурсники всячески старались меня отвлечь от грустных мыслей. Но мне не хотелось ни с кем общения.

Спустя некоторое время, брешь в стене пробил Джервис Дин — хороший друг детства. Именно он развёл в стороны грозовые тучи, сгустившиеся надо мной, а вместе с ними прогнал и чёрные мысли из головы. Мы часто гуляли с ним, ходили на тренировки, я пыталась даже что-то рисовать, но все попытки заканчивались провалом.

Картины получались грустными, депрессивными. Джервис отрицательно качал головой и отправлял наброски в мусорные корзины. Последовав его совету, я отложила кисти и карандаши до лучших времён, когда снова буду готова рисовать светлые и красивые работы, которые бы заряжали позитивом, а не желанием выброситься из окна. Но всё же, одна из картин у меня неплохо получилась и стала своего рода отдушиной. Её я любила особенно: на ней были изображены закат и пара — девушка склонила голову на плечо мужчине, смотрящего в сторону уходящего солнца. Наверно, не нужно говорить, что меня вдохновило на эту работу? Именно поэтому фото Марка оказалось на столе. Да так там и осталось и по сей день — оно напоминало мне о хороших и светлых днях.

— Кейтлин, я прошу меня извинить, у меня срочные дела, — сказал Марк, запуская руки в спутанные волосы бронзового оттенка. Я перевела на него взгляд. — Маршал отнесёт твои вещи наверх, — словно из ниоткуда появился высокий мужчина афро-американской внешности.