Как только выпустят, я сам с ней поговорю, — крепко сжав челюсть, я ударил кулаком по столу. — Как всё не вовремя, — в сердцах произнёс я и тяжело вздохнул. На сердце стало тяжелее пуще прежнего. Неизвестность лишала возможности здраво мыслить. А отсутствие быть на воле так и вовсе вводило в прострацию, словно я был человеком с ограниченными возможностями. — Ты по-прежнему считаешь, что нужно гнать Оливию в шею, и она ничего и никому не сделает? — я поднял на Алека глаза, вспомнив о давнишнем совете.

— Нет, думаю, ты не зря собирался упрятать её в психушку. У неё какая-то больная одержимость стать твоей женой.

Может быть, уступить ей, пустить пыль в глаза на время замужества?

— А потом? Смириться, состариться и попросить, чтобы нас похоронили на разных кладбищах, чтобы хотя бы после смерти избавиться от её общества? — радовало, что для иронии ещё хватало сил. Но правда была такова, что на этот раз я сильно вляпался. И сам прекрасно это понимал. Отец был в больнице, я в тюрьме, наше дело оставалось в руках заместителей и людей, которым оно не принадлежало.

Если пустить сейчас всё на самотек, то слетятся коршуны и от компании отца не останется и следа.

Мы словно играли с Оливией партию в шахматы, и в этот раз мой соперник оказался на ход впереди, по-видимому, поставив мне шах и мат, а нашей игре конец. И, возможно, я бы не был сейчас так подавлен и разбит, еспи бы не исчезновение Кейтлин. Вдруг окажется, что и к этому Оливия приложила руку?

Тогда бы это был удар ниже пояса…

— Время! — дверь открылась и на пороге появилась тучная фигура полицейского.

— Я завтра тебя заберу, — сказал Алек, и я, кивнув тому в ответ, отправился в «камеру класса люкс».

Мне хотелось надеяться, что Кейтлин просто улетела домой.

Возможно, «приходит в себя» в каком-нибудь отеле или попросту пробралась незамеченной домой… В любом случае я даже не допускал мысли, что с Кейтлин приключилась беда.

Однако, учитывая её везение и встроенный магнит для привлечения неприятностей самого различного характера, возможно, мои страхи были не так уж беспочвенны.

Ещё одна ночь в камере предварительного заключения оказалось своего рода пыткой. Но все муки меня ещё ждали впереди, на свободе. Прокручивая в голове события последних дней, я только глубже утверждался в том, что принял верное решение — в жизни Кейтлин я был лишнее и испорченное звено от которого следовало избавиться.

Как бы я не любил и не хотел быть рядом, но идти наперекор выходкам Оливии… каждый раз ждать удара в спину, было слишком даже для меня. Добрые мысли, и светлые чувства сгорели дотла в агонии злости и безысходности за пару ночей, что я провёл наедине с собой.

Утром, как и пообещал Алек, меня отпустили под залог и подписку о невыезде.

Последнее меня огорчило больше всего.