Не могла она внезапно возникнуть.

— Фамилия есть, конечно. Но она никуда не ведет.

— А сама что говорит?

— А сама только огрызается, — усмехается Марика. — Но так уверенно, словно фамилия должна вести куда-то очень высоко. Может, она на другую фамилию записана?

— Скорее всего, — хмыкает Тина.

— Какая фамилия, кстати?

— Албанцева…"

"— Я не успокоюсь, пока не узнаю, кто это! Точно не «рублевская»… Не «кретовская», не со Стрельни… — перечисляет она элитные районы. — Депутатов таких нет… Чиновников нет… Человек-загадка, просто!

— Но и явно не лохушка, — перебивает Марика. — С прислугой уверенно говорит. Вчера по телефону на британском диалекте шпарила.

— Точно! Попрошу отца, чтобы узнал — не училась ли такая в Англии.

— Миссис Марпл! — угораю я. — Держи меня в курсе.

Заходим в класс вместе со звонком. Одновременно с догнавшими нас Решетовым и Кислицыным.

Сэм садится к Агнии, Саня — к Рите. А я обычно сижу с Тиной, за второй партой у окна.

Возле учительского стола Яна с воспитателем!

Значит, в наш?

Чокнутый мой организм опять сходит с ума. Живот сжимается от приятных судорог неизвестного происхождения.

— Друзья мои, я вас сейчас немного пересажу, — оглядывает озадаченно класс наш химик.

По классу недовольный ропот.

Нас, обычно, принудительно рассаживают в начале года, потом мы потихонечку начинаем перемещаться на те места, где хотим сидеть. Когда в классе устанавливается хаос из-за этого, нас принудительно пересаживают снова.

— Марика, на последнюю парту пересядь, пожалуйста.

Марика сидит одна на первой, прямо передо мной, у стола преподавателя.

— Я не хочу на последнюю! — цедит она.

— На первых партах сидят те, у кого проблемы со зрением.

— Она же все равно не видит, что с первой, что с последней!

Яна чуть заметно сжимает губы. Мне хочется треснуть чем-нибудь Марике.

— Мы будем спорить? — леденеет голос преподавателя.

Марика поднимается, демонстративно швыряет тетрадь на заднюю парту. И с недовольным видом пересаживается.

— Ну нормально! — бубнит недовольная Тина.

Они подружки и все время переговаривались раньше.

Андрей Андреевич делает еще парочку перестановок.

— Яна, сюда, — подавая ей руку, усаживает передо мной.

— Привет, Мышка, — наклоняясь, шепчу я, проводя пальцем ей между лопаток и цепляя чуть ощутимо белье под тканью.

— Вездесущий Добби… — с сарказмом. — Ты точно реальный? А то, может, у меня диссациалочка обострилась, и ты мой новый вымышленный страшненький друг.

Тихо смеюсь.

— Не, я реальный… чувствуешь? — незаметно щелкаю упругим ремешком белья еще раз, чуть оттягивая его через ткань.

— Еще раз так сделаешь, врежу тебе тростью.

— Ты не попадешь, Мышка.

— Ночью же попала.

— Это было неожиданно! Но я уже апгрейдился и теперь буду начеку.