Садятся в ряд на диван, послушно складывают ручки на коленях и следят за нами. Пока я молнии в мать метаю.

- Ну, а как иначе? – бросаю с вызовом, вздернув подбородок. – Адам - их биологический отец… То есть родной, - исправляюсь, покосившись на детей. – Не знаешь, как так вышло? – стреляю взглядом в маму.

- Знаю, - сдается она без боя. Не отнекивается даже. – Только никак не могла подумать, что тот здоровый, но легкомысленный оболтус, который шесть лет назад забрел в нашу клинику, окажется Тумановым. И уж точно не предугадала бы, что он когда-нибудь вернется за детьми. Наоборот, я была уверена, что вам ничего не грозит.

Понимаю, что мама готова к откровенной беседе, и прошу тройняшек подняться наверх.

- Переоденьтесь и отдохните. Наберитесь сил перед приходом папочки, - подмигиваю им.

И это действует безотказно. Ради Адама чертята превращаются в милых, покорных ангелочков. Спешат в свои комнаты, пока я с теплом смотрю им вслед. Как же счастливы мои дети…

Наши."

"- Что случилось тогда? – зыркаю на маму, а она жестом приглашает меня присесть. – Почему ты не использовала материал донора. Того самого, которого я выбирала по группе крови, цвету глаз и прочим характеристикам. Того, кого ты одобрила… - раздражаюсь. – Почему рискнула моей беременностью из-за первого встречного?

- Разве ты не довольна такому исходу? – изгибает бровь мама. Чувствует меня и знает, на какие рычаги давить.

Довольна. Очень. Адам – лучший папочка. И я верю, что мы с ним сможем стать счастливой семьей.

- Да, но… - теряюсь я.

- Я могу назвать это стечением обстоятельств, - пожимает она плечами. – Или судьбой, - усмехается по-доброму. – В тот решающий день все шло не так гладко, как мы ожидали. После разморозки материал донора показал не очень хорошие результаты. Не худшие, но и не идеальные. Пункция тебе уже была назначена, и тянуть или переносить процедуру никак нельзя было. Надо было что-то решать, и я предложила твоему репродуктологу ИКСИ. Это бы повысило шансы успешного оплодотворения.

- Ты мне говорила, что все хорошо, - вспоминаю нас в тот день в палате. Перед ЭКО.

- Лишние нервы не помогли бы тебе. Наоборот, ослабили бы организм. Ты и так переживала сильно. Поэтому я оберегала твое эмоциональное состояние, - признается, пряча взгляд. – Также я понимала, что в случае неудачи ты опять впадешь в депрессию. И внутренне я паниковала дико.

- И поэтому использовала материал Адама? – продолжаю за нее. – Как ты вообще о нем узнала?

- Столкнулись в коридоре, пока я носилась из лаборатории к твоему врачу и обратно. Я толком и не рассмотрела его. Молодой, сильный, высокий, вроде симпатичный. Главное, не деклассированный элемент какой-то… - брови хмурит. - Сразу значения не придала, но тут же лаборантка мне рассказала, что мажорчик один на спор донором стал.