Я готов.

- Так, Адам, - упирается ладонями мне в пресс, а сама пытается обуздать собственные эмоции. – Дай мне минут десять в порядок себя привести, и потом мы поговорим…

Просит отсрочку, чтобы успеть вновь обрасти броней. А мне это не надо. Хочу ее настоящую.

- Ты и так в порядке, красавица, - шепчу ей на ухо и прижимаюсь к ее щеке. – Пусть даже красноносая и с припухшими глазами, - спустившись, целую ее в шею. А рука сама ползет вниз по телу, ложится на попку, сжимает ягодицу.

Очнуться удается, лишь когда Агата выпускает коготки и царапает меня сквозь тонкий, прилипший к коже хлопок.

Отрубаю воду, тянусь за халатом, в который укутываю трясущуюся чертовку. И, сбросив с себя мокрую, потяжелевшую рубашку, беру ее на руки.

В спальне опускаю на кровать, а сам устраиваюсь рядом. Обнимаю, чтобы не сбежала. А ведь она на грани.

От меня бежит. От себя самой. От чувств своих. Наших...

- Теперь рассказывай, где я накосячил, - зарываюсь рукой в смоляные пряди. – Чувствую, до утра перечислять будешь, - хмыкаю с оттенком горечи.

- Нигде, - выдыхает мне в грудь. Мурашки по всему телу и внутри вызывает. – Это и пугает.

- Хм?"

"- Я боюсь, что ты наиграешься и бросишь нас, - выпаливает, сорвавшись.

И хоть ее слова ранят больно, но в то же время радует мысль, что она открывается мне. – Предашь, когда станем не нужны…

- Как Макар это сделал, да? – чувствую, что вскрываю ее старую рану. Но без этого никак. Мне не нужен третий лишний в нашей постели. Я и так ревную ее дико, а себя недостойным считаю.

- Не думаю, что уместно говорить с тобой о бывшем, - отзывается Агата. Опять в какие-то рамки себя загоняет. Правильная моя, приличная.

- Да наплюй ты на все, зануда, - рычу и утыкаюсь носом в ее макушку.

- Что этот урод натворил?

- Ничего такого, чего бы не сделал обычный мужчина, - с холодком тянет. – Бросил меня после внематочной и операции. И женился на нормальной, полноценной девушке, которая ребенка ему смогла родить.

Сделав глубокий вдох, наконец срывается. И рассказывает мне все. Жалуется и слезы льет, как маленькая девочка. А спустя время так и отключается, свернувшись клубочком в моих объятиях.

Но мне не до сна. Лежу недвижимо, охреневшим взглядом уткнувшись в потолок, и собираю детали пазла в единую картинку.

Жесткую и мрачную. Теперь мне полностью понятна Агата. И ее поведение, и ее стремление к идеалу, и ее патологический страх за детей.

Какая же она чертовка? Ангел, которому обрезали крылья.

И тот, кто это сделал, больше не жилец. Он не приблизится ни к Агате, ни к нашим детям. Даже если ради этого придется сослать его на Луну.

* * *Под утро мне удается немного задремать, но я просыпаюсь от тихого голоса Агаты. Не заметил, как она покинула постель. Чуть не упустил беглянку.

- Да, мам, - шепчет она, стоя спиной ко мне.