- Поначалу мне казалось, что отношение Адама к женщинам… потребительское, - признаюсь чуть слышно.

- Осторожность и рациональность, - усмехается Валерия и поднимает палец вверх. – Вот благодаря своим качествам ты и сделаешь из него примерного семьянина. К тебе у Адама чувства совершенно иного толка, далеко не потребительские, - подмигивает заговорщически.

Отворачиваюсь смущенно, устремляя взгляд на детей. Наверняка Валерия говорит все это, чтобы меня не обижать. И я ей благодарна, но верить не спешу. Люди не меняются по щелчку пальцев. Тем более, мужчины. Полигамны по своей природе, как утверждал Макар.

- Так, пришли, - вскидывает голову Валерия в ту же секунду, как доносится грохот входной двери. – Что же, знакомство легким не будет, - предупреждает она. – Эти Тумановы сначала перегрызут друг друга, а только потом договорятся. Но тебя с детьми никто не тронет, не волнуйся, - обнимает меня неожиданно. – Ох-х, - вздыхает тяжело.

В холле нас уже ждет старший Туманов. Стоит мощным каменным изваянием, преграждая выход. Руки в карманах, желваки ходят на скулах, черные глаза сужены, губы в одну линию сжаты.

А благородная седина делает его образ еще более зловещим и опасным.

- Здравствуйте, Альберт, - вежливо произношу я, когда мы сталкиваемся взглядами. Выдержать его напор непросто. Но благодаря Адаму, который мгновенно оказывается рядом со мной, я набираюсь сил. - Меня зовут Агата. Я…

- Моя будущая жена, - вклинивается в беседу Адам. По-хозяйски меня притягивает и крепко прижимает к себе. Разрываю зрительный контакт со старшим Тумановым и недоуменно впиваюсь в его сына. Что еще за заявление? – И наши дети, - кивает на тройняшек, которые не спешат приближаться к суровому деду.

Стоят поодаль.

Альберт напряженно молчит, пристально изучает нас всех. Ощущение, будто он судьбу нашу решает, и от его слова зависит будущее каждого в этом доме. Слишком много власти и авторитета исходит от пожилого мужчины. Настоящий глава семейства.

Но и Адам ему не уступает. Горячий, вспыльчивый, он создает контраст ледяному отцу. Сложно предугадать, что выйдет из этого противостояния. Чувствую, как он стремительно закипает. Чем дольше молчит папа и внимательнее оценивает нас с тройняшками, тем сильнее нагревается Адам.

Не выдерживает первый – и взрывается:

- Предупреждаю сразу, если хоть слово против моей женщины услышу, ты нас вообще никогда не увидишь, - рычит он так яростно, что я невольно обхватываю себя руками. – Я вообще не собирался вас знакомить. Дураком последним надо быть, чтобы рассчитывать на твое понимание и участие. Мы исключительно к Марку приехали, - произносит с вызовом, отчего глаза Альберта темнеют."

"- Ну, прекратите, - возмущенно взмахивает руками Валерия.