Я что-то не поняла или?..

- На меня? - выдохнула я. Он, что, намекает на то, что чаши весов привязаны ко мне? - Я-то тут при чем?

- Ты моя надежда, устроит такой ответ?

- ""Новая надежда. Эпизод четыре"", - пробормотала я. - А вы мой учитель Йода?

- О! - Золотаревский рассмеялся. - В точку! Он всегда нравился мне больше других.

- А мне нравился Харрисон Форд в молодости, - я не разделяла его веселья, я ждала ответов.

Владимир Петрович сверлил меня взглядом. И я не знала, что он хотел увидеть во мне? Решимость или, наоборот, смирение? Этот старик всегда оставался для меня загадкой.

Старый опытный кукловод. К чему он меня подталкивал? К какому событию подготавливал? На что намекал?

""Сейчас мозги закипят"", - заметил Зверь.

""А у тебя есть варианты объяснения его поведения?""

""Мы не знаем, что он видел, - сдаваясь, признал мой друг. - Никаких зацепок"".

Я первой отвела взгляд, устав от этой игры в ""гляделки"".

- И когда же я получу ответы?

Золотаревский остался доволен моей капитуляцией.

- Раньше, чем ты думаешь.

- Когда? - продолжала настаивать я.

- Завтра, как тебе такой вариант?

- Завтра вы расскажете мне правду? - не поверила я.

- Завтра уже многое станет тебе понятно, - со всей серьезностью пообещал старик.

Я не верила. Уже завтра? Все эти загадки, чтобы уже на следующий день приоткрыть завесу тайны? Сегодня, завтра - один день, какая разница? Что может произойти за ночь?

- Что-то мне подсказывает, что завтра вы сбежите за границу, только чтобы ничего не рассказывать, - высказалась я.

- Я могу поклясться тебе своей жизнью, что я никуда не уеду, - ответил Владимир Петрович настолько серьезно, что меня пробрал озноб.

- Простого обещания будет достаточно, - пробормотала я.

- Вот и отлично, - кивнул он. - А сейчас я предлагаю тебе взять книги и идти заниматься. Я должен уехать по важному делу, не смогу составить тебе компанию.

- Вы только будьте осторожны, - попросила я, старик стал мне очень дорог за это короткое время, и хотя я не разделяла его методы кукловодства, я по-настоящему полюбила его и не хотела, чтобы с ним что-нибудь случилось.

- Со мной все будет хорошо, - пообещал Золотаревский. - А ты ни на минуту не забывай, ты моя надежда, но моей веры в тебя мало, ты должна верить в себя.

Когда он так говорил, у меня ком вставал в горле.

Я только сдержанно кивнула и встала. Все необходимые мне книги были в конференц-зале, и я направлялась туда.

Я отановилась в дверях и обернулась."

"- До завтра, - сказала я, вкладывая в свои слова больше, чем просто вежливое прощание.

- До свидания, - отозвался старик, я видела, как он снова достал листок из стола и принялся что-то писать.

Я вышла, плотно притворив за собой дверь.

Владимир Петрович уехал из офиса примерно через час после нашего с ним разговора.