Ноздри Ивана затрепетали, и он с жадностью втянул воздух, прикрыв глаза, словно тоже наслаждается моим ароматом. Не успела я смутиться, как Малиновский, издав протяжный стон, отстранился.

— Котёнок, твой аромат потрясающий, когда возбуждена, мне уже не терпится попробовать тебя на вкус. — Я посмотрела на него и сердце вновь беспорядочно забилось, никто со мной настолько откровенно не разговаривал, это смущало и возбуждало одновременно. Ох, умеет же Малиновский вгонять в краску и заводить девушку непристойными речами. Он был прав, мне нравится, когда такое звучит из его уст.

Он протянул руку ко мне, нежно проведя пальцем по моей щеке, продолжал шокировать своими фантазиями. — У тебя сердечко бешено бьётся, даже визуально видно: взгляд затуманился, значит, мои слова тебя не оставили равнодушной. Мы можем это сделать сейчас, ты снимешь с себя всё, ляжешь на спину и раздвинешь свои шикарные бёдра. Вначале ты почувствуешь моё горячее дыхание возле своего трепещущего от желания лона, ведь предвкушение заводит не хуже ласк. А когда я проведу по нему своим языком, твоё тело содрогнётся, и удовольствие пронесётся сквозь него стремительным потоком, и ты…

Тут на меня словно ушат холодной воды вылили.

Блин, как он хорошо знает, что чувствует женщина при подобной ласке, наверное, со всеми своими дамами подобное проделывал.

— Всё, хватит мне описывать ощущение своих баб! — спрыгнула со столешницы, сжимая от злости кулаки. — Встретимся в спортзале.

Я развернулась и только сделал шаг, как Малиновский схватил меня за талию и дёрнул назад, прижимая к своей широкой груди. Одна его рука скользнула на бёдра, а вторую он расположил на моей груди, я дёрнулась, он сжал ладонь, предупреждая о последствиях.

Он наклонился, прижав свои горячие губы к моему уху, и…

— Никого я так не ласкал, только тебя в мыслях. — Ещё сильнее сдавил ладонь на моей груди, буквально вдавливая меня в своё тело, с жаром продолжил сводить меня с ума своим соблазнительным голосом: — Ох, котёнок, что я только в своих порочных мечтах с тобой не делал, как я только тебя на своём члене не вертел. — Я неосознанно потёрлась задницей о его возбуждённый орган, отчего тот дёрнулся и стал, кажется, ещё твёрже. — Хочешь его в себе ощутить? — Молчу, потому что вот сейчас безумно захотела почувствовать, какого это с Малиновским развратом предаваться.

Про любовь не говорю, так как не верю, что он на подобное способен, а вот сумасшедший трах, вполне по нему. — Уже скоро…

Его рука скользнула вниз, очерчивая контуры моего тела, голова пошла кругом от столь интимного жеста. Он резко развернул меня и, ухватив за талию, вновь взгромоздил меня на край столешницы, устраиваясь между моих разведённых ног. От его пронзительного взгляда перехватило дыхание.