Я знал этого человека, моя мама наблюдалась беременной у него. А после операции он был моим лечащим врачом, кроме последних восьми лет. Начал читать, и словно небо упало на плечи, тяжёлым грузом придавливая к земле.

— Не может быть… — еле выдавил из себя. — Как такое возможно?

Этот человек проводил генетические опыты, пичкая всякой дрянью беременных женщин, которые не совсем легально прибыли в Европу. Явно ему помогали вычислить таких, значит, тут не обошлось без спецслужб, они вполне способны на это.

— И не такое возможно, Вань. Твоя гениальность — следствие его эксперимента, и если бы только это.

— Он тяжело вздохнул. — Ты никогда не задумывался, что за восемнадцать лет ни разу не заболел? А твоя ускоренная регенерация, раны заживают за считаные дни, которые у нормального человека излечиваются через месяц. Не говоря о том, что у тебя даже швов после операции не осталось и нет на теле ни одной царапины. Ты чертовский выносливый…

— Я с малых лет усиленно тренируюсь, отсюда и выносливость. — Он лишь усмехнулся.

Вот с этим не соглашусь. А вот с остальным… Ведь сам замечал эту аномалию, только не хотел даже думать в этом направлении, а нужно было.

Неприятный сюрприз. Более того, я вижу, что Беркутов готовится меня основательно припечатать более важной информацией, которая мне явно не понравится.

— Посмотри на фотографии, перечёркнутые красным, — это дети, на которых он ставил, как и на тебе, эксперименты, почти никто не выжил. Кто-то сошёл с ума, кто-то просто тихо умер, а кто-то цепляется ещё за жизнь, но не думаю, что получится. Ты — его триумф, или же тебя спасло, что больше не принимал его препараты. Не могу сказать точно. Но практически у всех наблюдались частые припадки агрессии, двое таких подопытных совсем недавно убили родных.

Мы не знаем, какие ещё сюрпризы выплывут. А теперь ответь: ты готов рисковать моей дочерью и тешить себя надеждой, что тебя сия участь минует?

Разумеется, я не был готов. Но и не согласен, что опасен. И всё же мои чувства к Мирославе за гранью нормального. Это что же получается, я генетический урод? Который опасен для окружающих! Вот же сука судьба!

— Я тебя услышал, — отвечаю не своим голосом. — Я уеду, чтобы никому не навредить, если у меня будет срыв, то ликвидируй.

И сделай так, чтобы выглядело, как несчастный случай, никаких самоубийств: моим братьям и сестре это может навредить в будущем. И матушка не должна ничего знать, корить же себя будет потом, что встала на учёт к этому мерзавцу. — Про себя добавил: что настояла и далее лечиться у него.

— Вань, не горячись, возможно, мы найдём выход. Я его ищу и верю, что всё будет хорошо.

— Так хорошо, что смогу быть с Мирославой? — задаю вопрос, а сам знаю ответ: ни черта не будет, мои надежды — никому не нужная пыль.