* * *Пока ехал домой, Сашка вёл себя странно. Таким смурным и не помню когда его видел.

— Только не говори, что сожалеешь о том, что случилось.

— Нет, конечно, просто иногда мне кажется, этому не будет конца. Всегда найдётся придурок, который подобное замутит. Вот и Гартвиг проникся этой идеей, умный же мужик, а туда же. Жалко такой светлый ум в расход пускать, но по-другому никак. А ещё это предчувствие… — Сашка, прижал руку к груди, — тягостное, словно каменная плита давит на грудь, и с каждым часом всё сильнее, дышать трудно. — И ведь… — он замолкает.

— Может, к врачу? Ну такое бывает, когда сердце…

— Вань, это другое… А лучше забудь, ерунда всё это. Я, наверное, сам себя накрутил, с Мирой-то чуйка подвела. — Отмахнулся он.

Только зря, его состояние мне не нравится, глаз не спущу, будет хуже — скорую вызову.

— У нас ночуешь, — я дал понять, что другого ответа не приму.

— Так точно.

— Интересно, чья это машина была?

— Наши отогнали её, чтобы лишних вопросов у полиции не было, разбираются — как узнают, дадут знать. Завтра за Гартвига возьмутся, ты не лезь — это уже не твоя вендетта.

— И не собирался. Для меня сейчас главное с женой помириться. Расстались сегодня с ней хреново, тоже душа не на месте. Обижается на меня, и взгляд у неё такой, словно на бабе застукала. Как представлю, что ещё придётся ей моё дерьмо на голову вылить, так выть хочется. Это как проклятие — причинять боль родным. Разговариваю и каждое слово фильтрую из-за страха сделать ей больно, ляпнув что-нибудь. Это уже ненормально, так жить нельзя.

— Вань, как признаешься, поверь, всё наладится. Понимаю — трудно решиться, это как в бездну сигануть. Ты справишься, я в тебя верю.

Зашли в квартиру. Гнетущая тишина встретила нас, и неприятный холодок пробежал по спине. Можно это назвать предчувствием. Я, не разуваясь, побежал в спальню — никого. Бл*дь! Вот недаром муторно на душе было целый день! Рванул к шкафу — вещь практически всё на месте, но ключевое слово — «практически». Умом понимал — сбежала, но всё равно цеплялся за надежду, что ошибаюсь. Рванул к её туалетному столику — в одном из ящиков она хранила документы — выдвинул ящик и замер. Не мог вздохнуть, в глазах потемнело. И нет уже сил и желания бороться за вздох.

— Вань, ты чего? — Сашка резко дёрнул меня за плечо, делаю с жадностью вдох…

Всё, отпустило. Ничего не говоря, достаю тест и протягиваю брату, перевожу на него взгляд. Он стоит белый, как мел.

— Я думал, что ты будешь рад узнать, что с чуйкой у тебя всё в порядке…

Усмехаюсь, скорее, над своей наивностью. Поверил, что дождётся. Какой же я глупец! Она же женщина, а они существа эмоциональные. Чуть что — сразу в бега.

— Твою ж… — взвыл Сашка, хватаясь за голову.

— Что случилось? — подскакиваю к нему.