Мягкий джаз негромко услаждал слух немногочисленных посетителей, и даже глупая размолвка с Катей перестала давить громоздкой ношей.

– Смотрю, вы неплохо играете, – обаятельно улыбнулась подошедшая женщина. – Я бы с вами сразилась.

В белокурой мадам в тесном синем платье он с трудом узнал ту самую регистраторшу.

– Разве вам не положено быть за стойкой?

– Нет, – не скрываясь, оглядела его. – Моя смена закончилась. Я свободна, – чуть вздернула с намеком изогнутую бровь.

От нее приятно пахло духами, и подчеркнутое сейчас платьем безупречное тело невольно притягивало взгляд.

– Почему бы и нет? – пожал плечами. – Можно и сыграть.

– Только играть просто ради победы скучно. Я предлагаю в качестве ставки – желание. Выигрываешь ты – исполню все, что скажешь, – не сводя с него лукавого взгляда, она нежно обхватила рукой кий, поглаживая. – А выигрываю я…

Свиярский снисходительно улыбнулся.

– Мне нравится, как ты обращаешься с кием. У тебя, наверное, большой опыт…

– Ты оценишь.

Ни намека на румянец на ее щеках. Ни единого позыва в мужском организме. Даже обидно немного.

Прицелилась между вторым и третьим шаром в треугольнике, и цветные шарики быстро разлетелись по полю, залетая один за другим в лузы. Два, к ее досаде, остались на сукне. Блондинка плотоядно улыбнулась, неторопливо обошла по кругу стол, словно демонстрируя с разных сторон свои неоспоримые достоинства. Максим нетерпеливо перемялся с ноги на ногу. Прицеливаясь, она излишне выгнулась, оттопырив упругий зад, и Свиярский не вытерпел. Когда безупречно ударенные шары оба покатились в лузы, он с усилием нажал на ножку тяжелого стола. Это бы не сработало, будь стол крепким и не имей он расшатанных опор. Шары едва заметно сместили ракурс, но… все равно попали цель.

– Поздравляю, – криво улыбнулся. – Отличный удар.

– Спасибо, – довольно улыбнулась она. – Ты тоже отлично забиваешь… Мы можем продолжить у меня в номере. На сегодня ты мой раб, – скользнула ладонью по его груди верх. – Это мое желание.

– Должен вас расстроить мадам: я не соглашался на ваши условия, – остановил ее руку. – Не могу изменить любимой женщине.

Она грустно улыбнулась и спросила, плохо скрывая оскорбленный тон:

– Я что, такая некрасивая?

– Не люблю, когда меня так откровенно снимают. Даже безупречно восхитительные женщины, – обаятельно улыбнулся.

– Так бы сразу и сказал! А то «любимая женщина»!.. – вздохнула разочарованно.

– Я сказал то, что я сказал. Но раз проиграл, могу пивом угостить. Идет?

Девушка, подумав, согласилась. За пинтой темного эля она оживилась, и, захмелев, оказалась вполне милой и по-настоящему обаятельной. Но засиживаться с ней не стал. Честь честью, а красивая девушка и алкоголь – сочетание опасное.