Какой я тебе малыш?!

—Детка с коготками, мне нравится, — он закидывает в сумку последний учебник, а затем разворачивает мое лицо к себе, опуская большой палец на нижнюю губу. И смотрит так порочно, так жарко, что я мгновенно покрываюсь предательским румянцем, а тело начинает пылать ярким пламенем изнутри. От соприкосновения жесткой подушечки пальца и моей обветренной губы я начинаю терять остатки своего поплывшего мозга.

—Не трогайте меня!

Отталкиваюсь назад.

—Ты так мило краснеешь, цвет спелого персика. Ты везде такая? — его взгляд темнеет, а мой теряет четкий ориентир в лице высоченного шкафа. Как он смеет вообще? Что себе позволяет?

Рука снова тянется ко мне. Не успев опомниться, я резво отбиваю ее, но не рассчитываю силу удара и ощущаю, как начинаю заваливаться назад. Еще больше бы одежек напялила на себя, может и легче передвигалась бы. Ну почему я такая мерзлячка?

Грация мешка с картошкой!

—Воу, куда это ты, персик? — незнакомец тянет меня за талию к себе, и я зарываюсь носом в пространство около ключицы, жадно втягивая мужской довольно приятный аромат, смешанный с чем-то едва уловимым, животным, опасным и таким незнакомым. Черт возьми, что это такое вообще?

Пульс начинает стучать где-то в горле, и я начинаю брыкаться.

—Немедленно отпусти меня! — гаркаю на парня, и тот поднимает меня вместе с сумкой и закидывает последнюю на плечо, как ни в чем не бывало.

—Я, конечно, тот еще «джентльмен», но для тебя хочется. Идем донесу, персик. Ты у нас заучка, да? — парень смеется, и я вижу ямочки на щеках. Почему я пялюсь и замечаю ямочки? Василиса, ты с какого дуба упала, а? Все мозги на морозе растеряла?

Набрав полные легкие холодного воздуха, я останавливаюсь и что есть силы грозно отвечаю:

—Заучка! — шапка сползает на глаза, я стягиваю с рук варежки и отбираю сумку у опешившего парня. Да, ты у меня еще получишь ответочку, ой получишь. Его ошибку, конечно, тоже можно понять, в этих балахонах мне больше девятнадцати не дать.

—Какая прелесть. Ну тогда увидимся на парах, а сумку я все-таки донесу. Не спорь, воительница.

Я недовольно хмыкаю и закатываю глаза. Мне с ним бодаться теперь? Хочет нести — пусть несет, баба з воза, что называется, а мне легче. В холле университета стягиваю с себя шапку, и копна длинных волос рассыпается по спине. Как же я хочу их обрезать порой, но что-то как будто не дает этого сделать. Все друзья раньше звали меня Василисой Прекрасной, а мать звала исключительно Рапунцель. Возможно, в память о матери я и не решаюсь их обрезать, хоть, видит Бог, очень этого хочу.

—Здравствуйте, — ото всюду слышатся голоса моих студентов, я киваю, но не отвечаю. Интересно, умник заметил? Ничего, он сейчас точно все поймет, если не тупой.