Ничего, как же!

Ну вот как с ним говорить? Порой ему и слова поперек не скажи, а порой сам выкладывает все на подносике. Сейчас же это концентрат злости, тронь и вспыхнет ярким пламенем. Снова и снова пытаюсь докопаться до истины, но Клык словно оглох и потерял разум, уши точно бетоном залило. А затем выдавливает из себя, мол Александровна ему привиделась, как же. Что она тут вообще забыла? Умотала давно, и след ее простыл, а этот лопух в каждой бабе теперь видит свою кралю. И грустно, и страшно, честное слово."

"Александровна, Александровна, тоже мне герой-любовник. Возвращаюсь в клуб, и разумеется, никого не нахожу. Незнакомки нет, а вот перед глазами она все еще есть, эти нежные черты хрен чем сотрешь теперь. В полнейшем раздрае уматываю домой вслед за Клыком, который все-таки включил свой поплывший мозг и забрал Маринку.

Выпустит пар и одумается.

3. Знакомство ""Ух""

ГЛАВА 3

ВАСИЛИСА

Откуда вообще у меня настолько тяжелые учебники и почему они у меня в сумке?! С трудом поднимаю свою ношу и пыхчу, всматриваясь в наполненный студентами дворик. Погода стоит отвратительная, холод заставляет зубы отбивать чечетку. Напялив огромные варежки, я абсолютно не думала, что любые манипуляции будут даваться мне с трудом. Зато тепло.

Шарф почти полностью прикрывает лицо, и это даже не зима еще, а обледеневший нос уже отпадает. Мне точно надо было родиться где-то в Африке.

Сессия на пороге, так что в универе нешуточный ажиотаж. Мой взгляд цепляется за подругу в окне, она машет мне, и я делаю слишком резкое движение рукой. Что, конечно, играет против меня.

—Черт! — сумка с грохотом падает на пол, и ее содержимое вываливается на всеобщее обозрение. Просто прекрасно. Не успеваю я даже опуститься на корточки, как передо мной вырастает огромная темная фигура в черном кожаном зимнем авиаторе.

Я как мышка перед хищником медленно поднимаю голову, но все никак не могу добраться до лица. Высоченный парень в два шага оказывается еще ближе, плавно опускается и собирает все мои пожитки. Боковым зрением стоп-кадрами цепляю длинные темные ресницы, пухлые губы с едва заметным шрамом над верней, и глаза, не то темно-карие, не то черные. Никогда таких не видела. Мальчишеский взгляд останавливается на мне, оценивающе скользит по пуховику, и я замечаю, как медленно изгибается иссиня-черная бровь.

—Малыш, куда тебе такие тяжести тягать, а? — обворожительная улыбка растягивается на покрытом трехдневной щетиной лице. Я зависаю при виде этой картины, не сразу догоняя, что меня, преподавателя, какой-то студент назвал малышом. Что?

—Я вам не малыш — это раз, и дальше я сама — это два, — жестко рублю, натягивая шарф пониже, а то дышать уже нечем. Парень смеется, а у меня внутри все сильнее распаляется. Малыш.