Я выбрала более-менее похожую на унисекс рубашку и напялила ее с полной уверенностью, что каждый поймет, будто бы это мужская. Видок у меня еще тот, но поделать ничего не могу, а вместо этого несусь на пару, проклиная всех и вся на чем свет стоит.

—Василиса Григорьевна, в женском отделе не было вашего размера? — Ольга Павловна появляется из ниоткуда прямо из-за угла, я торможу, молча киваю и решаю игнорировать. — Неплохой выбор, только вас мужской парфюм выдает, милочка. Шифровка упала.

—Хорошего вам дня, Ольга Павловна, — цежу сквозь зубы, мечтая, чтобы под ней разверзлась геенна огненная и сожрала Олечку сейчас с потрохами.

Падловна ехидно улыбается, но я уже не всматриваюсь, несусь дальше, И только у двери более-менее приглаживаю кудрявые волосы (утюжка у Рустама не нашлось, впрочем как не нашлось бальзама для волос).

—Good morning. Sorry I am late.

(Доброе утро. Извините, я опоздала).

Десятки удивленных глаз смотрят на меня так, как будто я перед ними голой появилась. Ну впрочем…немудрено, я ведь никогда не опаздываю. И уж точно не появляюсь перед ними в таком виде. Нет, все прилично, конечно, но это явно не мой обычный стиль.

Спустя пятнадцать минут, как и было оговорено ранее, появляется Белов, самодовольный и сверкающий как натертый самовар.

—I am so sorry. Got problems with my car. Won`t happen again really. May I come in?

(Мне так жаль, были проблемы с машиной. Такого больше не повторится. Могу ли я войти?).

У меня ноги подкашиваются при виде Рустама, а еще при первом воспоминании о том, как мы отжимались с утра. Мы. Ага. Мы пахали: я и трактор, трактор ехал…трахарь-пахарь, блин.

Василиса Григорьевна, откуда в твоей светлой головке такие пошлые мысли? Ну откуда? Ты же просто хорошая девочка! Которой понравился плохой мальчик, как же это все прозаично и типично, как в самом дешевом бульварном романе.

Рустам вальяжной походкой заходит в аудиторию под, клянусь, тихие стоны всей женской половины аудитории. И мне так чертовски хочется всех их выгнать (например, всего-то пять девчонок этой группы). Почему так бесит, когда они пожирают его глазами? Он ведь и так мой. Чуть не поперхнувшись на этом слове, я молча киваю сама себе, а спустя минуту продолжаю вести пару, четко ощущая, что Рустам испепеляет меня похотливым взглядом.

Клянусь, вести пару в таком состоянии просто невозможно, если между ног иррационально снова становится мокро, а соски наливаются приятной тяжестью. То и дело я поворачиваюсь спиной к аудитории, чтобы написать очередную фразу на доске, когда внезапно распахивается дверь, и в аудиторию вваливается Маша, забитая такая девочка со второго курса экономического факультета, вечно немного печальная, а сейчас вообще перепуганная и затканная какая-то.