У нас уже нескольких врачей и медсестёр переманили. Хочешь, замолвлю словечко?

– Я? В клинику? Ты смеёшься? – хохотнула я, но Маринка не унималась.

– А что такого? Есть несколько должностей, никак не связанных с медициной. Бумажки перебирать, картотеку вести, ну и так по мелочи.

– Я подумаю, – отмахнулась я. Встав, закинула сумку на плечо и, направившись к выходу на посадку, поинтересовалась: – И многих переманили? Тоже собираешься?

– Мне скоро не до работы будет, – вздохнула она и, сообразив, что превысила лимит новостей, поспешно выпалила: – Ну всё, мне пора.

Хорошего отпуска тебе.

– Спасибо, пока, – буркнула я, но телефон уже пикал короткими гудками.

Посадка прошла без происшествий, и вскоре самолёт взлетел. Любуясь видами, я прилипла к иллюминатору и не сразу заметила, что место рядом со мной так никто и не занял. Даже обрадовалась… А потом вспомнила, с кем должна была лететь, и мне стало грустно.

Когда самолёт набрал высоту, я убрала подлокотник, расположенный между моим и пустующим креслом, и, разувшись, разместилась со всеми удобствами, заняв всё свободное пространство. Укуталась в толстовку и, воткнув в уши капельки наушников, включила любимый плейлист.

Идущая по проходу стюардесса смерила меня осуждающим взглядом, нахмурилась, но, поджав губы, отвела взгляд и ничего не сказала.

Во время почти четырёхчасового перелёта поспать мне не удалось, зато мысли в голову лезли не спрашивая. Ещё бы… Я летела одна в неизвестность на целых две недели, и, если честно, не представляла, чем займусь, чтобы не свихнуться наедине со своими страхами.

А ещё… После периода отрицания меня накрыл гнев.

Я злилась на Рому, обвиняя его в трусости и нежелании хотя бы попытаться помочь.

Злилась на Маринку, впервые осознав, что никакая она мне не подруга, а обычная пиявка, самоутверждающаяся за мой счёт и абсолютно не интересующаяся моими чувствами, проблемами и желаниями.

Злилась на себя и свои поспешные решения, понимая, что после отпуска мне всё же придётся столкнуться с жестокой реальностью и сделать выбор. Я не хотела делиться своей болью, боялась видеть жалость в глазах людей, но осознавала, что не смогу игнорировать ухудшение.

Настолько погрузилась в свои мысли, что чуть не пропустила снижение самолёта и посадку.

Всегда любила эти моменты: взлёт и условное падение, и сейчас неосознанно ловила любимые ощущения.

После регистрации забрала свой чемодан и, выйдя в зону выхода, потопала к дверям, но путь преградила толпа встречающих и назойливые таксисты.

Отмахнуться не вышло, к тому же мне требовалось добраться до домика, арендованного Ромой где-то у побережья. Понятия не имела, как добираться, но местные предлагали свою помощь почти принудительно.