– Если бы ты знал, Заки, как я тебе рад!

Его слова дышали искренностью, и Зайдулла на миг усомнился, а тот ли это человек, с которым он расстался не далее как вчерашним вечером? Казалось, будто они не виделись несколько десятилетий, а Тимофей обращался не к своему подопечному, а к другу-подельнику.

– Садись вот на этот стул. Здесь у меня поприличнее, чем у вас в бараке. Знаешь, я у вас пробыл всего лишь несколько минут, но дощатые нары навели на меня такую тоску, что хоть волком вой. Поэтому я уже давно предпочитаю металлические кровати. Ты потрогай, – показал полковник в угол, где стояла металлическая кровать на низких ножках с высоким изголовьем.

Заки, усмехнувшись, подумал, что так же искренне восторгается пятилетний малыш, когда получает новую игрушку."

"– Знаешь, – продолжал полковник, – я тебе сочувствую. А ведь было время, когда и я мучился на дощатых нарах! Признаюсь, Мулла, я ведь и сам не сразу привык к такой роскоши, поначалу-то на свою кровать я доски стелил. Вот что значит сила привычки! А потом ничего, понял, что на перине не хуже будет.

Да ты садись, что-то ты совсем оробел! Я ведь тебя не помню таким стеснительным.

Мулла сел на стул, по-хозяйски закинул ногу на ногу.

– Зачем звал, Тимоха? Или, может быть, по прошлому затосковал?

– Это ты в точку. Мулла! Затосковал! Эх, вернуть бы наши беззаботные денечки, когда мы с тобой беспризорничали по Москве-матушке! Да, было время…

Знаешь, Заки, я ведь немного романтик, может быть, поэтому я разыскал на Колыме и Шельму. Думал, посидим вместе, повспоминаем, а ты вот на меня дуешься почему-то. Да и Шельма, видно, зло на меня держит, а ведь я никого не предавал.

Что же ты молчишь, Заки?

С Тимохой всегда было трудно разговаривать, даже самый серьезный диалог он сдабривал едкой иронией.

– А чего ты от меня ожидаешь, Тимоха? По-твоему, я должен похвалить тебя за твои воспоминания? Ты бы уж лучше свой треп для баб поберег.

– Несговорчивый ты, Мулла, а жаль, я ведь с тобой по душам хотел потолковать, как бывало раньше. Ведь ты, кажется, сейчас смотрящий? – жестко спросил Беспалый.

Заки понял, что это был сюрприз, который Тимоха приготовил своему былому корешу. Беспалый хотел показать свое могущество, доказать, что даже в среде паханов для него не существует тайн.

Мулла впервые улыбнулся. Похоже, он недооценивал полковника Беспалого, а может быть, никогда по-настоящему и не знал Тимоху.

– Надеюсь, ты не станешь говорить о том, что для этого я должен был просить твоего разрешения?

– Я вижу, Мулла, ты не разучился кусаться. Впрочем, без этого ты не стал бы тем, кто ты есть сейчас. Я Очень жаль, что паханом стал именно ты. Но, видно, так распорядилась судьба, а если так вышло, то, значит, ты стал частью моей игры.