На его худых и узких плечах такая голова выглядела настолько неестественно, что, казалось, могла отвалиться при первом же неосторожном движении. – Он путевый законный. Лично я не припомню случая, когда бы он подвел бродяг. Мне нравится этот парень, и лучшего смотрящего, чем он, подыскать просто невозможно.

Вспомните, как он усмирил сучар в колонии под Сеймчаном, когда голубые погоны захотели повырезать всех урок.

Те, кто знал об этом случае, одобрительно закивали.

…То, о чем говорил большеголовый вор, произошло пять лет назад, в самый разгар сучьей войны, когда в одночасье вырезали половину колонии.

В это самое время колонии продолжали раскалываться на сучьи и воровские, а вирус всеобщего недоверия поразил весь воровской мир. Большая партия воров была этапирована в «красную» зону, где их уже ждало несколько сотен «сук». Это был смертельный приговор, вынесенный лагерным начальством за недавний бунт."

"Вооруженная охрана провела воров в отведенный барак через толпу ссученных и неторопливо удалилась, ожидая предстоящей потехи.

Законные, оставшись в подавляющем меньшинстве, готовились умирать. Кто верил в Бога – усердно молился в уголке, безбожники ругали на чем стоит свет самих себя, ссученных, дьявола, а заодно и тех, кто молился. Законные знали о том, что «ссученные» всегда предлагали ворам в законе выбор – пополнить их ряды или принять смерть.

Незадолго до этого на общем сходняке законными решено было лучше умереть, чем отказаться от воровской идеи. И когда Мулла, помолившись, вдруг неожиданно вышел из барака, все решили, что он переметнулся на сторону ссученных воров.

Вернулся он через час.

– Все, бродяги, – бодро произнес он прямо в недоверчивые физиономии арестантов. Ничего не скажешь – бодрячок, стоящий у края могилы. – Зря молитесь, поживем еще. Пахан этой зоны мой подельник и старый должник, когда-то я его вытащил из ментовских лап. А долги возвращают даже суки. В общем, так: мы с ним договорились зону разделить на две на воровскую и «красную» – и в дела друг друга не вмешиваться.

Возвращение Заки из лап ссученных воспринималось как чудо и больше напоминало воскрешение библейского Лазаря, – многие уже считали Муллу покойником.

И лишь позже Мулла признался, что держал в рукаве нож и в случае отказа своего бывшего подельника уложил бы его ударом в сердце…

– Я против Муллы, – сказал вор с некрасивым погонялом Глист.

Свое погоняло зек получает в самом начале воровской карьеры и несет кличку, как собственную судьбу, до самой смерти. Она его корона она его горб.