А что касается петухов, то я им еще устрою петушиные бои, – расхохотался Мякиш и, вылив на себя таз холодной воды, произнес:

– Жарко здесь. Пойду. Видно, придется париться тебе в одиночестве. А напоследок хочу тебе сказать: я сюда послан сходняком, только сходняк вправе меня и разжаловать. – И, стараясь не поскользнуться на мокрых ступенях. Мякиш стал медленно спускаться вниз.

Во всю спину Мишки был наколот огромный пятиглавый собор, – некое тюремное пижонство, – и, остановив свой взгляд на звездчатых маковках, Бирюк негромко произнес:"

"– Мишка, ты забываешь о том, что сходняк тебя сюда послал сидельцем, а как ты тут паханом стал, еще надо проверить…

Мякиш резко обернулся. Рот его скривился в усмешке, обнажив золотую фиксу.

– Ты мне угрожаешь? Да здесь твое слово значит куда меньше, чем приказ какого-нибудь солдата-первогодка!

– Жаль, что мы не договорились с тобой. Мякиш. Ты мне не оставляешь выбора…

– Выбора, говоришь… Хочешь жить по понятиям? А может быть, зекам действительно тогда стоит выбрать нового смотрящего зоны? Блатных здесь предостаточно, как они решат, так и будет. Чего же ты молчишь? Или боишься, что зеки опять выберут меня?

Это был вызов, и Бирюк принял его.

– Тебе следовало бы знать. Мякиш, что я свое отбоялся еще при первом сроке. И теперь меня не испугают ни блатари, ни мусора. Ладно, так и быть, принимаю твое предложение. Но если ты проиграешь, обещаю тебе, что ты не будешь даже подпаханником.

Мякиш открыл дверь, и клубы распаренного воздуха вырвались наружу.

– Проиграю, сукой буду, если не уйду в мужики! – отрезал Мишка и громко крикнул:

– Эй, пидоры, ваш батянька вышел, идите одевайте меня!

Глава 40

Колонию около поселка Североуральск называли сучьей по преобладанию в ней «козлиного» элемента. «Козлы» жили в отдельном бараке, который был отгорожен от общежития блатарей высоким забором, на самом верху в два ряда была протянута колючая проволока. Мера эта была не лишняя – между блатными и «козлами» существовала давняя неприязнь, которая готова была перерасти в открытую войну. Локалка на ночь предусмотрительно запиралась, а вертухаи на сторожевых вышках пристально следили за малейшим передвижением по территории зоны и готовы были в любую секунду поднять тревогу. Они не доверяли никому: ни «козлам», которые ближе остальных стояли к администрации, ни блатным, которые в открытую презирали сучий режим.

Инструктированные начальством, они знали, что, несмотря на все противоречия и ненависть, которая разделяла блатных и «козлов», во имя общей цели – улучшения условий содержания – они могли объединиться против администрации и подпалить не только собственные бараки и промышленную зону, но и вышки вместе с охранниками.