— Молька, хватит разговоров, — я все же здоровый мужик и запросто перехватываю ее руки за запястья, практически лишая возможности двигаться. — Чем обычно заканчиваются все свидания?

Она делает вид, что раздумывает и моя главная ошибка в том, что я даю себя провести.

Потому что кроме рук у этой заразы еще есть колени, одно из которых врезается мне в пах.

Бля, давно я не танцевал вприсядку в декабрьском снегу!

К счастью, «Верочка» явно несильно старалась, когда оставляла гербовую печать на моем достоинстве. Поэтому боль вполне терпимая, хоть меня, конечно, нехуево скручивает.

И я на всякий случай отодвигаюсь на безопасное расстояние, пытаясь хоть как-то сохранить лицо.

Какой бес в меня вселился, что я ВДРУГ захотел поиметь это очкастое чудовище?!

Хоть и не верю в подобную ерунду, но сейчас бы охотно признал, что Рита подсыпала мне в дерьмо какую-то дрянь для помутнения рассудка. Только сработала она с опозданием и не на ту женщину.

Но как бы там ни было, а боль основательно и за считанные секунды прочищает мозги. Я еще раз смотрю на «Верочку» и понимаю, что вовремя она мне врезала. Лучше минутная боль в яйцах, чем долгое адское страдание на утро после ночи с химерой.

— Надеюсь, эта точка будет окончательной, — говорит Моль, но все равно почему-то не уходит.

— Окончательнее некуда, — зло огрызаюсь я, и потихоньку топаю к водительскому сиденью.

— Нам нужно поговорить Червинский, — кричит вслед «Верочка».

И я вдруг конкретно завожусь. Меня так вклинивает, что если бы мы с адской козочкой не стояли по разные стороны машины, я бы точно врезал ей… по заду! Чтобы неделю сидеть не смогла. Еще и бы и наведывался в офис каждый день, чтобы как следует выстебать.

Но мы по разные стороны баррикад, и даже окрик Моли не заставляет меня остановиться. На хрен! Пусть с сортиром поговорит, если приспичило!

— Марик! — Она тарабанит кулаками в боковое стекло, когда я завожу мотор. — Ты мне должен!

Что, блядь?!

Меня сделали моральным и физическим кастратом, а я же еще и должен?

Только из нездорового любопытства узнать, что в голове у этой психованной, я опускаю стекло и зло скалюсь в разгневанное лицо.

Нет, она просто бледная страшная невыразительная… красотка.

Я сглатываю, списывая эту путаницу сознания на алкоголь. Хоть сколько я там выпил? От двух глотков виски даже «гайцы» не поимеют.

— Мне нужно, чтобы ты еще раз прикинулся моим женихом, — спокойно говорит Моль.

Уровень пофигизма — богиня. Так, кажется, любит говорить моя младшая сестра.

— Что, прости? — смеюсь я. Правда смеюсь, причем очень нервно, и закашливаюсь, когда понимаю, что «Верочка» вполне серьезна и прекрасно понимает, что делает и о чем просит. Конечно, это же не ей двинули по самому дорогому.