Никогда бы не подумала, что даже на последних месяцах беременности может тошнить, но именно девятый меня удивил. Всю беременность я отходила просто как богиня: ни токсикоза, ни высыпаний на коже, ни боли в спине. Но последние пару дней позвоночник просто выкручивает. Спасают только тем, что укладываюсь на своего Червинского поперек и катаюсь по нему, словно по шарику. Нет, такой у нас тоже есть, но Червинский оказался более катательный.

В общем, по дороге сюда меня стошнило. Чуть-чуть, но пиджак пришлось снять. А тот, что у шафера, на Марика просто не налез. И рубашке тоже досталось, но мы решили, что даже для не каноничной свадьбы жених с голым торсом — это перебор. Хотя сейчас у меня уже слюнки текут — так охота его раздеть.

— Все, козочка, нас ждут.

— Я туда своими ногами не пойду. Только если ты совершенно случайно захватил альпинистское снаряжение.

Он с вызовом вскидывает бровь, берет меня на руки… и вздыхает.

А шрам под глазом ему все-таки идет. Если бы женщины были мухами, то мне бы не хватило даже сотни мухобоек, чтобы успокоить свою ревность количеством павших соперниц. И дело не в том, что мой Червинский не перевоспитался. Он вообще никуда не смотрит, только на меня. Даже когда я раздулась настолько, что мои пальцы стали похожи на сардельки, а утром я вообще как испуганная рыба-фугу, каждый раз, когда я ловлю на себе его взгляд — он смотрит с любовью.

И шутит, что будет любить меня даже со складками на животе.

На всякий случай мы это тоже внесли в наш маленький семейный протокол, хоть я собираюсь прийти в форум в ближайшие пару лет.

Я просто до чертиков, ужасно сильно, словно полоумная, люблю своего ненормального мужа. И называю его так с той самой ночи на пляже, правда, только когда он не слышит.

— Не тяжело? — интересуюсь я, пока Червинский ступенька за ступенькой преодолевает путь вверх.

— Тренируюсь носить вас обеих, — ухмыляется Марик.

Он ставит меня уже наверху, перед дверью в большой зал, где через пару минут мы станем мужем и женой. На три месяца раньше срока, но у Марика были неоспоримые аргументы. Каждый день и каждую ночь.

— Вера… — Марина дергает меня за рукав. — Вера… по-моему, у тебя того…

Я слежу за ее взглядом.

За мной, как за улиткой, тянется мокрый след.

Ежечки-кошечки, как говорит жена Антона!

— Вера, что такое? — Марик уже с телефоном, бледный, как смерть. — Тебе плохо? Где болит? Я вызываю доктора! Нет, мы едем в больницу прямо сейчас! С вами все будет хорошо!

— У нее просто отошли воды, — умиляется Лера и уже расцеловывает меня в обе щеки.

— Мы будем бабушками! — хором, словно долго репетировали, кричат наши с Мариком мамы, которые уже выстроились у дверей почетным караулом.

Родня начинает суетится, хлопать, желать счастья новорожденной.