— И с Ритой Викторовной тоже? — вкрадчиво интересуется она.

Рита Викторовна — это кто-то вроде подруги детства, на которой я должен жениться, потому что когда-то, когда мы сидели на соседних горшках, наши родители решили — а почему бы и нет? Раньше, когда мы с Ритой были моложе, мы смеялись над планами нас свести, и даже изображали жениха и невесту, потихоньку тролля родительский умилительный восторг. Потом Рита ушла в модельный бизнес, стала дизайнером собственной линии одежды, а я возглавил бизнес отца. Мы встречались пару раз в год, обменивались подарками, успехами — и снова уходили каждый в свой фарватер. Но все изменилось год назад, когда на очередном семейном торжестве Рита встала и толкнула речь. Долгую и красноречивую, с душой, в общих чертах примерно такого содержания: я уже не молодею, а ты, Марик, вообще старый пердун, поэтому мы подумали и я решила, что из нас получится прекрасная семья. Когда через минуту до меня дошло, что над шуткой ржу я один, смех встал поперек горла.

И хоть в тот раз мне чудом удалось все свести к шутке, уже в следующую нашу встречу стало ясно — Рита взялась за меня всерьез. А женщина, которая научилась командовать стаей моделей, точно знает, где у человека самые эффективные болевые точки.

— И Риту Викторовну тоже отмени, — говорю я, жестом «вышвыривая» Любу из кабинета.

И только сейчас осознаю, что кроме кошмаров, бессонницы и навязчивой фобии, «Верочка» принесла в мою жизнь еще кое-что «прекрасное и неповторимое».

Я не думал о женщинах целую неделю. Ни разу. Вообще.

Я думал только о «Верочке», и украдкой щупал мошонку.

На всякий случай.

В общем, если бы неделю назад мне сказали, что из беззаботного бабника и знатока женщин я превращусь в монаха, ведущего жесткий аскетический образ жизни, я бы предложил этому умнику засунуть в задницу свои догадки и не смешить людей. А сегодня я сижу в своем любимом кресле и чувствую, как под моей задницей подгорает невидимый костер, сооруженный маленькими «Верочками». Не удивлюсь, если эти маленькие дьяволицы уже думают, с какого места начать свежевать тушу несчастного Марика. И мои несчастные полудохлые парни в штанах боязливо сморщиваются.

Во второй половине дня я все-таки беру себя в руки и практически как пионер отрабатываю полный рабочий день. Есть вещи, которыми я никогда не пренебрегаю, даже если с тяжелой попойки — что редкость при моем спортивном образе жизни — или после бурной ночи с парочкой красавиц. Как бы там ни было, но работа всегда будет для меня на первом месте. Всегда выше телочек. Такой уж я обязательный славный парень.

Дела отца легли на мои плечи только четыре года назад, но до этого я начал стажироваться в его офисе сразу же, как перешел на третий курс экономического.