— Червинский, если ты прямо сейчас не остановишься…

Я сглатываю, уговаривая себя не обращать внимания на совсем не игривый тон ее голоса.

Это же притворщица Молька: она несколько лет успешно дурачила меня, прикидываясь страшилищем, так что я не поведусь на смену интонации. Даже если она звучит весьма правдоподобно. До такой степени правдоподобно, что мои яйца обретают способность телепатической передачи мыслей и настоятельно требуют не повторять прошлый подвиг и держать их подальше от острых колен ненормальной козочки.

— Марик, я же не шучу, — еще на полтона понижает голос Вера, но я решительно и бесповоротно проталкиваю бедра между ее ног.

И почти готов к тому, что через секунду два острых каблука гвоздями впиваются мне в лодыжки. Пока отчаянно жую нижнюю губу, сдерживая болезненный вопль, моя адская козочка «крайне удивленно» вскидывает брови и явно раздумала бежать, потому что как раз примерятся ладонями к столешнице, опираясь назад ровно под таким углом, чтобы с высоты моего роста открывался самый лучший вид на ее грудь. С тугими сосками, которые бесстыже торчат под тканью маленькими косточками.

Жертва вдруг поняла, что Хищник не то, чтобы очень клыкастый и можно попытаться загрызть его на его же территории — вот как называется это взгляд. И вряд ли я когда-нибудь придумаю более короткое определение.

Если каждое наше занятие любовью будет сопровождаться такими фейерверками, мое либидо будет живо до ста лет!

Но шутки в сторону, Марик. Пока показать этой засранке, кто в доме хозяин, потому что она, судя по триумфальной ухмылке, решила, что секс будет только после ее «хочу» и так, как ей захочется.

Хрен там плавал.

Я нарочно провожу языком по нижней губе, на которой у меня конкретная рана от зубов."

"Завтра заставлю целовать меня целый день, буду корчить грустные рожи и требовать обезболивающее. А сегодня, пожалуй, начну с рубашки. Точнее, с галстука.

— Червинский, ты совсем двинулся? — уже не так смело спрашивает Вера, наблюдая за тем, как мои пальцы распутывают узел галстука. — В приемной сидит твоя секретарша.

— Она умница и не ломится в кабинет без приглашения, если знает, что я не один.

На самом деле — пару раз ворвалась, и получила за это «на орехи», так что теперь, я уверен, от греха подальше просто тихой сапой сбежит пораньше, тем более, время как раз подходящее.

— Я тебя не хочу, — очень смело заявляет Молька, стараясь на смотреть на пальцы, которыми я нарочно медленно выталкиваю пуговицы из петель рубашки.

От ворота вниз, по одной, даже не трудясь раздвинуть полы, потому что сегодня на мне белый шелк, а загар с поездки на острова приобрел именно тот оттенок, который заставит Мольку хотеть облизать меня с ног до головы.