Но я видела её глаза, я видела выражение её лица и абсолютно ясно ощущала: мстила она вовсе не ему. Она хотела поквитаться со мной.

Вот только за что?.. Этого я никак не могла ни понять, ни принять. Ни умом, ни сердцем.

С обречённым вздохом я отвернулась к окну, за которым единственным светлым пятном был приглушенный отсвет фонаря, висевшего над входной дверью. В этот момент я едва ли не жалела, что я не такая дура, которая охотно поверила бы неуклюжим оправданиям мужа и сумела, как ни в чем не бывало, спокойно жить после всего случившегося дальше…

Увы, это была совсем не моя история. Впрочем, пороть сходу горячку я не собиралась тоже, как бы ни было тошно, как бы ни было сложно даже просто терпеть рядом присутствие человека, которому уже не могла верить так, как раньше.

Не могла, наверно, верить вовсе.

Заплутав в этих тяжёлых мыслях, незаметно для себя самой я как-то все же сумела уснуть.

***

Утром проснулась позже обычного.

В первую очередь – заглянула к детям, но обоих уже не было в постелях – видимо, успели убежать в сад. Саши не было тоже – после него остался лишь аккуратно застеленный диван. Я знала, что днем у него были дела в городе и испытала облегчение от того, что пока что не увижу его и не услышу.

Впрочем, нам с детьми тоже нужно было уезжать. Завтра Антону нужно было в школу, а Лизе – в садик. Да и мою работу, пусть и удалённую, тоже никто не отменял…

А ещё была одна вещь, которую я просто обязана была проверить. И сделать это могла только находясь дома.

Кое-как собравшись с силами, я вышла на кухню, чтобы приготовить завтрак и небольшой перекус в дорогу – Лиза постоянно хотела есть, хотя кушала совсем немного, зато часто.

За столом на кухне обнаружился мой папа. Я скользнула взглядом по стоявшей перед ним тарелке с яичницей – по одному только её виду было ясно, что готовил он сам – и прошла к холодильнику.

Папа же неловко прочистил горло, явно готовясь что-то сказать и в итоге грубовато выдал:

- Ну что там… Нормально все у тебя?

Я знала, что задушевные разговоры – совсем не его конёк. Он вообще был разговорчив только тогда, когда не трезв. Жаль только, что при этом, вот как вчера, имел склонность нести такое, что лучше было держать глубоко при себе.

- А ты как считаешь? – откликнулась с сарказмом, но беззлобно. – Нормально мне после вчерашнего?"

"Он растерянно почесал затылок, явно уже жалея о том, что вообще полез во все эти разговоры.

- Вышло, конечно, нехорошо. И я Сашке-то за тебя для порядка немножко напихал…

В голове вспышкой возникло воспоминание о диком шуме, который поднялся после моего ухода. Теперь я, кажется, догадывалась кого нужно благодарить за перебитую посуду, которую я с такой тщательностью и не меньшей – любовью, выбирала.