Только я и Норт, на самом краю мира – позади душный тронный зал, у наших ног вся столица и все королевство, бесконечные огни окон и улиц Армерии, уходящие за горизонт.

И страшная боль в глазах человека, который был мне так дорог.

Норт все понял.

Они с Гаэр-ашем оба были более чем умны, вот и Норт все понял.

– Мне жаль, – прошептала я, глядя в его холодные и такие темные глаза. – Мне очень жаль.

Я не знала, что еще сказать. Какие слова подобрать для человека, которому было стыдно за своего отца, и который со всей очевидностью осознавал всю неприглядность его поступков.

– Все хорошо, – солгал Норт.

Ложь во спасение – это так по-целительски, даже если ты темный целитель. Вот Норт и пытался меня спасти от всей этой ситуации, от всего понимания случившегося, и от той боли, которую он сейчас испытывал. После попытки отравления Гаэр-аша Норт несколько недель сам не свой был, и я догадывалась, что между отцом и сыном состоялся не самый приятный разговор, но результатов этот разговор, похоже, не дал.

Так что снова удар. Подлый удар в спину, и не от постороннего человека – от родного отца. И я даже не представляла, что сейчас чувствует Норт.

Поэтому сказала то, что чувствую я:"

"– Я люблю тебя.

Мой тихий голос смело ветром с балкона, на котором делаются только громкие заявления. Но тот, кому были адресованы мои слова, их услышал.

– Любишь? – с горечью переспросил Норт. – Любишь сына торговца?

Я видела, что ему сейчас было больно, но только услышав эту горечь, поняла насколько больно.

– Норт… – обняла его за шею, вгляделась в глаза, – а что плохого в торговле?

Он обвил руками мою талию, прижал к себе, развернул, закрывая от ледяного ветра, вздохнул и с трудом выговорил:

– Есть честная торговля, Риа, и в ней нет ничего постыдного. Это труд, а любой труд достоин уважения. Но то, что попытался провернуть отец – это грязная торговля. Грязный ход. Я надеялся, что он меня понял, но… как видишь – нет. Отец хочет, чтобы трон занял его сын и пойдет на все ради этого. Артан говорил об этом, но я не понял, а теперь – отчетливо вижу. И его лицо словно окаменело, только в глазах плескалась боль.

– Самое чудовищное заключается в том, – с горечью продолжил Норт, – что Артан его не тронет, и отец это знает.

С некоторым недоумением посмотрела на некроманта. Норт пояснил:

– Отец не остановится, он всегда будет искать способы добиться своего. Таких как он – убивают. Казнят сразу во имя сохранения порядка в королевстве, и отца казнили бы, но… есть я. Артан уже дважды исключал его из списков людей, подлежащих уничтожению. Исключит и в третий, потому что не хочет ранить меня. Своей кровью сегодня заплатят другие – те, кто состоял в заговоре, те, кому заплатил мой отец, все те кто согласился участвовать в этом и взял деньги.