Конюшня стала новым убежищем, как и ее сад, после того как Тимоти и Лиззи поселились здесь. Конюху всегда удавалось рассмешить ее, а незамысловатая привязанность Лиззи была как бальзам на душу. Настроение у Иззи улучшилось, и, взяв грабли, она ушла.

Хильдегарде не понравилось, что придется кормить слугу, которого она не может привлечь к работе, но стоило Иззи упомянуть возможное мнение Джулиана о домашнем хозяйстве, которое не в состоянии содержать одного-единственного конюха, как Хильдегарда умолкла.

Тимоти сразу же сделался любимцем кухарки за свой отменный аппетит, а Бетти, горничная Хильдегарды, быстро подпала под его несомненное обаяние.

Тимоти не иначе, как с презрением, отзывался об «этой старой хавронье», как он называл Хильдегарду, и Иззи частенько приходилось прятать улыбки и журить его за неуважение. А он только забавно поджимал губы и снова смешил ее.

Разрыхляя землю под многолетниками, Иззи снова стала размышлять о бале.

У нее есть красивое платье. У нее очень привлекательный спутник. Там ее будет ждать подруга. У нее даже имеется поддержка, если это можно так назвать, семьи. Так почему же она так боится? Почему так сосет от страха под ложечкой? Это всего-навсего большое скопище некоторых из наиболее важных и богатых людей Англии. Это всего лишь суд мнений по вопросам внешности, моды и поведения со смертельным приговором для тех, кого найдут виновным в нарушении.

И она, без сомнения, и будет таковой. Нарушительница. Притворщица. Самозванка.

Внезапно ей захотелось, чтобы Джулиана там не было. Разумеется, если не будет его, то и ее тоже. И все же мысль, что он станет свидетелем ее жалкого провала, была невыносимой.

Он первый человек за много лет, который слушает ее, смеется с ней. Она любит его глаза, когда он с ней, то, как он по-настоящему смотрит на нее, по-настоящему видит ее. Ей не хочется, чтобы этот взгляд в его глазах померк, сменившись презрением или равнодушием.

Однако деваться ей некуда. Она вынуждена пойти, ибо он попросил ее об этом. Она пыталась внушить себе, что все это не имеет значения, что скоро она уплывет за океан и забудет и об Англии, и о Маршвеллах. И о Джулиане."

"Впервые она задумалась о том, что, возможно, ей стоило бы и в самом деле выйти за него. Он просил ее со всей искренностью, и маловероятно, чтобы она получила другие предложения. Она вздохнула.

О браке не может быть и речи. Несмотря на явно искреннюю симпатию Джулиана к ней, она знает, что на самом деле не нужна ему. Во всяком случае, не настолько, чтобы связать с ней свое будущее. И пройти по жизни рука об руку, деля страсть и смех, как это было у ее родителей.

На меньшее она не согласна. Уж лучше пойти своей дорогой, чем согласиться на брак без любви, как у Мел-вина и Хильдегарды.