В 1665 году имение Дарингем…» Мэнни наполнял свой ум и сердце Дарингемом, он никогда не желал ничего другого. Потеря этого для него на самом деле была концом всего.

Джулиан поднял ожесточившийся взгляд на герцога:

— Убийца.

Ото льда в голосе Джулиана холод пробрал Иззи до костей, и она отступила к дверям в коридор, где стояла, собираясь пойти к себе.

Глаза Джулиана потемнели. Таким Иззи его никогда не видела.

Она поежилась и отступила еще дальше в тень, прижав ладонь к сердцу.

И следа не осталось от того ребячливого шутника, который называл ее ласкательными именами и перебрасывался безобидными подначками с Эриком. Она больше не видела страстного мужчину из той далекой ночи, как не видела привидения. На месте того Джулиана был мрачный, опасный человек, охваченный яростью. Герцог попятился.

Иззи застыла, словно мышка в поле, когда ястреб летает в небе.

Джулиан прошагал через холл и оказался лицом к лицу с герцогом. И тут Иззи увидела еще одно сходство между ними.

Джулиан очень сильно походил на отца — мужчину, у которого нет сердца, который ни перед чем не остановится для достижения своей цели. На мгновение она даже растерялась, за кого же из них она вышла замуж."

"— Итак, ты убил одного сына и лишил наследства другого. Единственная надежда для Дарингема — мой ребенок, мой сын. А что, если ребенок окажется девочкой, ваша светлость? — прошипел Джулиан, напоминая в этот момент кобру, приготовившуюся к броску. — Что тогда вы будете делать со своим замыслом? Что, если больше не будет детей, ваша светлость? Достаточным ли наказанием будет для вас знать, что я разом покончил с Дарингемом, просто отказавшись спать со своей женой?

Кровь Иззи обратилась в лед, но она продолжала стоять не шелохнувшись. Ненависть в голосе Джулиана, злобная радость от мести отцу причинили ей невыносимую боль.

Теперь она поняла, что мужа лишили наследства в пользу их первенца. При мысли, что он намерен жить с ней в фиктивном браке, лишить ее детей, которых они могли бы иметь, навсегда отвергнуть ее, ей хотелось умереть.

Ярость боролась в ней с беспомощностью, когда она поняла, скольким из их будущего, ее будущего, он готов пожертвовать, дабы нарушить отцовские замыслы.

— Возможно, вам стоит еще раз жениться, ваша светлость, и убить свою жену после родов. От меня вы наследника не получите!

Иззи чувствовала, как лед продолжает сковывать оставшиеся кусочки ее сердца. Она могла простить ему равнодушие к ней, его непостоянство, даже измену.

Но ни за что не простит ему то, что он превратил их любовь и их брак в насмешку ради своей собственной эгоистичной потребности отомстить. Иззи удостоила лишь взглядом побелевшего лицом мужчину, чья единственная мечта только что рассыпалась пылью у ног.