Немцы в этой местности не задерживались, шли дальше, замыкая кольцо окружения.

Теперь отчётливо звучала артиллерийская стрельба – на северо-востоке продолжалось побоище. Несколько раз разведчики замечали оборванных, безоружных людей: они скрывались в лесу, пытались поскорее спрятаться, видя вооруженных незнакомцев.

– Братцы, да это же наши! – удивлён обнаружил Герасимов. – Беглые красноармейцы от людей шарахаются, всего боятся..

В лесах действительно скрывались люди: на контакт не шли, держались подальше, периодически из леса доносился хруст веток, звучали голоса.

Шубин приказал не останавливаться – он ещё не утратил надежду дойти до своего полка. В этой неразберихе могло случиться всякое: костяк полка мог выжить.

За сгоревшей деревней возник хутор: несколько бревенчатых построек, обнесённых плетнём, часть хутора немцы сожгли, до остального не дошли руки, видимо, спешили. На горелках возился пожилой мужчина в рваной безрукавке и зимних рукавицах: он разбирал ломиком частично сгоревшую стену. Мужчина страдал одышкой и не очень твёрдо стоял на ногах, зрение у человека было неважным.

Обнаружив вооружённых людей, направляющихся в его сторону, старик отбросил лом, расставил ноги, маска обречённости улеглась на морщинистое лицо, но потом он начал щуриться, всматривался, не уверенно заулыбался:

– Наши, чтоб вас!.. – облегчённо выдохнул старик и в глазах, глубоко утопленных в череп, заблестели слёзы.

– Свои, товарищ, – подтвердил Шубин. – Разведчики, от поезда отстали, пытаемся догнать свой полк. Местный, товарищ?

– А какой же ещё? Всю сознательную жизнь на этом хуторе, близ Полтораньки.

Это та деревня, через которую вы прошли. Несколько семей здесь до войны проживало, а теперь только я и остался… Иван Петрович я, фамилия Жмыгов, до войны в колхозных мастерских трудился… Что же вы наделали, дорогие мои? – у старика задрожали ноги, он опустился на обгорелую чурку. – От германцев в припрыжку бежите… Совсем стыд потеряли? Такого даже в гражданскую не было!

– Ладно, Петрович, ни совести нас, – Шубин опустился на пригорок рядом со стариком, остальные расположились кто где, потянулись за куревом.

– Мы не отступаем, воюем как можем. Боевую задачу выполняем.

– Да вижу, что вы с оружием, – вздохнул Петрович. – Два дня уж прошло, как прокатилась эта волна. Вы первые, кто с оружием…

– Давай, Петрович, повествуй: где немцы, кого в последний раз видел, что тут вообще происходило?"

"Старик покосился на ряд могилок под берёзовым околком: бугорки были свежие, он лично похоронил несколько человек. Старика проняло: пару минут он не мог говорить – душили слёзы, разведчики угрюмо помалкивали.