Кончайте гауптмана!

Офицер пыхтел от ярости, сопротивлялся изо всех сил, он уже всё понял, но как смириться, когда впереди блестящие победы, полный триумф победоносной германской армии и уже без него? Он бросался в бой как ободранный петух, задрал гордую голову. Курганов двинул кулаком снизу вверх в подбородок: клацнуло челюсть, глаза офицера налились кровью.

– Не довес, Олежка! – засмеялся Кошкин. – Слабовато бьёшь… – и точно двинул прикладом уже в подготовленную челюсть.

Гауптман сделал глупое лицо, закачался и упал.

– А ну позвольте я с ним разберусь! – утробного заурчал Боровой, доставая нож.

На окончание экзекуции Глеб не смотрел, подбежал к машине, оттёр плечом Шперлинга: на заднем сиденье сидел грузноватый подполковник германской армии: витые погоны четырехконечной звездой, на правой груди орёл вермахта, слева железный крест, алая полоса от предпоследней пуговицы к отвороту мундира. Он сохранял невозмутимость, но полноватое лицо блестело от пота, подёргивался глаз, на боку висела кобура, но что-то случилось с конечностью – он даже не пытался извлечь служебный Вальтер, да и правильно – проблем и без этого хватало.

– Добрый день, господин оберст-лейтенант, – учтиво поздоровался Шубин. – Неплохая сегодня погодка, согласны? Выйдите пожалуйста из машины, да не тяните резину.

– Что происходит? Какое вы имеете пра…"

"Как же они предсказуемы – все эти высокопоставленные офицеры вермахта: берешь их в плен, а они недовольны, качают права, вспоминают какие-то хартии и конвенции, которые сами же вероломно попрали. Подполковник замолчал под тяжелым взглядом советского командира, стал выбираться из машины, Вальтер из его кобуры ненавязчиво перекочевал за пояс разведчика.

– Давайте я его тресну, товарищ лейтенант! – предложил Боровой, он уже вытер нож о отраву и не знал чем заняться.

– А потом на своей горбушке потащишь, согласен? Тогда тресни, разрешаю! Эй, чего застыли, таращитесь как на клоуна в цирке? Живо за работу!

Дернулся подполковник – даже увальни порой проворны, на что он мог рассчитывать: выбежать на дорогу, голосовать? Удар коленом в незащищенное мужское место вышел весьма чувствительным – полковник побагровел, опустился на колени – гордость не позволяла орать выпью.

– А вы в курсе, товарищ лейтенант, что вы сейчас унизили его мужское достоинство? – заметил Уфимцев. – По мне, так лучше пулю, чем вот так…

Последнее событие обсуждали уже за работой: Василий Шперлинг забрался на водительское место, завел заглохший двигатель и поставил рычаг в нейтральное положение, сзади навалились вчетвером, Мерседес со скрипом добрался до обрыва и опрокинулся.