Герасимов пошучивал: «Не боитесь, что однажды наш сержант захватит власть, поднимет пиратский флаг и сделает вид, что так и было».

Впереди показалась лужа – целое водохранилище для купания деревенских уток, гусей и малолетних ребятишек. Лимясов заблаговременно притормозил, отправил ГАЗик в кювет, стал объезжать созданный природой пруд: вода в этой луже не пересыхала и проверять её на глубину как-то не стоило. Шубин обернулся: отдалилась избушка сельсовета, поползли вереницы плодовых деревьев, частично сохранивших багровую листву – деревня превратилась в призрак. Дорогу молча перебежала собака с поджатым хвостом, забилась под забор, собаки сегодня не лаяли, мяукнула кошка под оградой, блеснули в полумраке зеленые глаза.

«Остаешься за смотрящую», – подумал Глеб.

На заднем сиденье, в обнимку с автоматами, сидели закутанные в маскировочные халаты Лёха Кошкин и красноармеец Шперлинг – обладатель поджарого туловища и непропорционально крупной головы. Обычно говорливые, сегодня они молчали, выжидающе поглядывали на командира.

Шубин плохо знал своих бойцов – текучка была страшная и представление, что в разведке люди живут лучше и дольше, практически не срабатывало.

Но в разведке жили интереснее – с этим никто не спорил.

– Молчите, товарищи?.. – на всякий случай поинтересовался Глеб.

Полтора часа назад, в свете фонарей, под скрип перегруженных телег, покидающих деревню, он выстроил личный состав и довёл до каждого предстоящую задачу, дал время вдуматься, потом добавил: что умирать не обязательно, тут каждый решает сам, но вряд ли это ремарка кого-то успокоила. Потом кто-то жадно дымил, кто-то сокрушался, что не написал письмо матери – теперь-то как? Отказников не было, он прекрасно понимал, что люди будут стоять до конца.

– Молчим, товарищ лейтенант… – ломким голосом сообщил что Шперлинг. – А надо что-то говорить?

– Слушай, Шперлинг, – вспомнил Глеб. – Всё время забываю тебя спросить: ты кто по национальности? – на еврея не тянешь, немец из тебя тоже какой-то неубедительный…

– Русский я, товарищ лейтенант, – Шперлинг покосился на оскалившегося Кошкина.

– А подумать?

– А нечего тут думать – с Вологды мы, – произношение бойца было действительно немного окающим. – Испокон веков наши предки там жили… Царица была такая – Екатерина, вот при ней Шперлинги под Вологдой и поселились.

Дед был Николай Васильевич Шперлинг, вольным крестьянином трудился. Отец, Василий Николаевич – мастер на железной дороге. Ну и я, соответственно, Василий Васильевич.

– Как всё сложно у тебя… – поцокал языком Кошкин.

– Ничего сложного, – буркнув Шперлинг. – Наливай, да пей!.. Эй, Лимясов, дурья башка, ты чего так разогнался?

Водитель явно передавил акселератор: машина прыгала по кочкам, грязь летела из под колёс.