Пулемётчик продолжал трудиться, осыпая «Кюбельваген» свинцом: пули пробивали борт, скрежетало железо.

– Товарищ лейтенант, проскочим!.. Лес рядом! – взвыл Герасимов.

Теперь стреляли в спину: пули рвали скатанный, брезентовый чехол, отвалился задний бампер. Это был форпост, он возвышался над местностью и был оборудован самым лучшим образом. В ясную погоду его бы вычислили не выезжая из леса – медвежью услугу оказала погода. Но лес уже был рядом. Может не всё так плохо? – в лесу противник отсутствовал, иначе бы уже встретили. За спиной надрывался ППШ – не желали товарищи лежать и трястись от страха.

Машина влетела в лес и огонь со стороны вражеского аванпоста начал затихать. Вдогонку не бросятся – там от силы человек пять. Из капота валил дым, мотор шипел как подгоревший борщ. Дорогу Шубин уже не видел– сплошная дымовая завеса. Машина петляла, взлетала на кочках, заорал Серёга Герасимов– чуть не врезались в дерево, Глеб резко выжал тормоз, за крутил баранку – автомобиль ушёл с дороги, ломал кустарник.

Немецкая техника, в принципе, нареканий не вызывала, все работало исправно. «Кюбельваген» наехал на мощный куст, встал на дыбы и застыл в позе памятника – завершилась очередная увеселительная поездка.

Люди кашляли в дыму, покидая машину, Глеб спрыгнул на землю, волоча за собой ППШ, резкая боль отдалась в коленях, протестовало тело против скотского обращения. От опушки отъехали метров на двести, во все стороны простирался лес. Шубин выбежал на дорогу, присел на корточки – отсюда виднелась опушка. Погоня отсутствовала, в чём не было ничего противоестественного. Он побежал обратно.

– Пётр Анисимович, вылезай!.. Чего застрял, задумался? – хрипел Кошкин, теребя товарища.

Шлыков сидел, опустив голову, потом начал заваливаться – в груди похолодело. Все трое застыли не веря глазам: липкая гадость поползла по членам, с подбородка красноармейца капала кровь. Кошкин, шмыгая носом, стал его приподнимать, отшатнулся – пуля попала в район подбородка, сломала челюсть, глаза были серые, мутные, словно не настоящие. Смерть настигла мгновенно – Шлыков даже не понял что это конец…

– Как же так, товарищ лейтенант? – потрясенно шептал Кошкин. – Может он того… ранен?.."

"– Нет у нас больше, Петра Анисимовича! – со злостью выплюнул Шубин.

– Хороший был солдат и человек был хороший. Мужики, вытаскиваем его нельзя оставлять в машине – немцы нагрянут, будут глумиться над телом.

Шубин снова побежал на дорогу, стал осматриваться. Противник не спешил – не знал, что машина встала так быстро. Подбитый «Кюбельваген» дымил как паровоз – из капота вырывалась оранжевое пламя, как-то подозрительно запахло горючим, снова холодок струился по позвонкам. Шубин рычал: «Поторопись!.. Чего вы там возитесь?».