Полина и Женя установили телефон на маленький штатив на первую парту в нашем ряду. Став перед ней, они повторяют какие-то движения на камеру.

От нечего делать я искоса поглядываю на этот цирк. И не надоедает же им изо дня в день заниматься одним и тем же: дёргаться под какой-нибудь модный трек и открывать рот.

— Блин, — сокрушается Женя, — опять я на видео как корова. Поль, давай переснимем.

— Мне нравится, — твёрдо отчеканивает Петрова.

— Ты там получилась классная, а я… — продолжает ныть её подружка.

— Не всем дано быть фотогигиеничными, — с пренебрежением бросает Петрова. — Вот я фотогигиенична, а ты просто нет…

Фото… чего? Я снова перевожу взгляд со своих каракуль на двух подружек. Вот и весь IQ Полины. Я со вздохом прикрываю глаза, а Соня слегка толкает меня в бок.

— Фотогигиеничная... Кажется, у Петровой реально вместо мозга одни лайки, — тихо хихикает она.

И я подхватываю её настрой. Посмеиваюсь, пряча под ладонью улыбку.

— Просветова, я что-то смешное сказала? — неожиданно резко и громко по аудитории разлетается голос Полины.

Уголки моих губ моментально опускаются, и Сонька тоже прекращает смеяться. Ясно. У Петровой явно со слухом лучше, чем с интеллектом. Но на её вопрос я отмалчиваюсь.

— Ау! Просветова, повторяю. Чего ржёшь? — уже с нажимом продолжает Полина.

И, как назло, всего пару секунд назад мои одногруппники жужжали как пчёлы, а теперь затихли.

— Ничего, — сухо констатирую я, поправляя невидимую прядь волос возле уха, а под ложечкой уже неприятно подсасывает."

"— Я видела, как ты на нас глазеешь. Надо мной ржёшь? — боковым зрением вижу, что Полина медленно двигается к нашему столу, но я молчу, поджав губы. Надо быть умнее и просто игнорировать. Только вот Полина молчать не собирается. Подойдя к нашему с Соней столу, упирается ладонями в его поверхность, нависая надо мной. — Молчишь… Теперь не смешно. Язык в твоей жирной заднице застрял, да? — шипит Полина.

Всё это мне неприятно. Мои пальцы, всё ещё держащие шариковую ручку, сжимают её ещё крепче. Желания сейчас смотреть на Петрову нет, но я всё равно поднимаю на неё взгляд. Несколько секунд мы обе молчим. Глаза Полины сверкают надменностью и пренебрежением. Вот бы ответить ей, что-нибудь едкое.

Но Петрова вдруг одним резким движением руки смахивает все мои вещи со стола. Ручки, методичка — всё с грохотом летит вниз. И второй раз за день листы моего конспекта разлетаются по полу.

— Теперь посмейся, дура белобрысая, — на всю аудиторию заявляет Полина и вдобавок толкает меня в плечо.

И от её толчка у меня всё темнеет перед глазами. Грудь словно протыкают острым жалом, а лёгкие слипаются от ринувшегося мне в кровь выброса адреналина.