Это даже не терраса, только попав в это пространство, Влада понимает, что оно выполнено в стиле машрабии, только не из дерева, а из белого камня, словно эти узоры- слоновая кость. Такое пространство традиционно является отсылкой к традиционной восточной архитектуре. Создавая такие террасы, закрытые со всех сторон узорчатыми ставнями, но при этом на открытом воздухе, богатые знатные семьи давали возможность женщинам дома смотреть за происходящим на улице, но так, чтобы их не видели снаружи. Эта сказочная машрабия выходила на море, но открывала обозрение и на один из подъездов к дому.

Влада всматривалась через узорчатую раму во влекущую даль моря, он прижимался сзади, продолжая гладить ее тело, то и дело специально зацепляя руками соски с зажимами."

"–А эту машрабию я построил специально для того, чтобы ты провожала меня после наших ночей. Я представлял себе, как ты будешь стоять здесь, сокрытая от глаз посторонних, совершенно голая под легким халатом, с припухшими от наших ласк губами и сосками, с едва заметными синяками от моих пальцев на бедрах, с саднящим чувством между ног от того, что я делал с тобой накануне.

Я бы поднимал на тебя глаза, садясь в машину, уезжая по делам, и чувствовал, как ты уже скучаешь и изнемогаешь без меня, как это делали женщины в гаремах в ожидании своего господина…

– И это именно то, чего я боялась, Васель… Быть пленницей твоей любви… Вот так стоять в одиночестве и смотреть на то, как ты уезжаешь к своей настоящей жизни, к своей настоящей семье…

– Разве ты до сих пор не поняла, что единственная настоящая семья для меня была бы с тобой… Что это ты была бы королевой этого самого красивого, черт возьми, дома в Сирии.

Да в какой Сирии, на всем Средиземономорье… Что ты единственная способна была держать мое сердце так же крепко, как я всегда хотел держать твое…Ты вечно думала о том, что бы чувствовала ты… Но почему никогда не задумывалась о том, что бы чувствовал я, когда покидал тебя, – он поцеловал ее висок, прошелся губами по волосам, – уже садясь в машину, все еще пытаясь сквозь эту резную раму поймать янтарный блеск твоих глаз, я бы уже испытывал тоску и томление. С каждой минутой она бы только усиливалась, делая меня к вечеру одержимым фанатиком, твоим рабом, единственным желанием которого бы было снова почувствовать теплоту твоего тела и дыхания.

Влада повернулась к нему, теперь смотря прямо в глаза.

– Возможно, это бы и было именно так. Пару месяцев… А потом бы твоя одержимость прошла, оставив позади себя только голые холодные мраморные стены, в которых бы была замурована я… Этот дом прекрасен, Васель, но в нем нет ни тебя, ни меня… Мы воры, прокравшиеся в его царство, обреченное на одиночество….