Здесь, под Хомром, эта аскеза помножена на пустынный пейзаж, выжженную палящим солнцем траву, лаконичность светлых каменных надгробий… Так же сухо у нее на сердце… До скрипа, до скрежета… Так же по этому душевному песчанику катаются, словно перекати-поле, воспоминания и мысли… Потому что эмоции все еще в раздрае… Она все еще в смятении… А еще образ наглой Раньи не покидает воображение… И что они там делают, пока она здесь… Снова вспоминает о своей разрушенной семье… Почему она ревнует Его к ней? Почему даже тут не удается полностью абстрагироваться от мыслей об Увейдате… Уже не удается… Больше не удается… Глупо и жалко…

Влада просит Аделя повременить с возвращением в Дамаск, а проехать по дороге обратно с заездом в центр Хомра.

Даже не рассчитывает, что он согласится, но тот на удивление кивает головой, молча везет ее маршрутом, проходящим через город, они проезжают новые кварталы и сворачивают в старую часть… Сердце Влады бьется все чаще, она нервно и рвано смотрит по сторонам. Она провела в этом квартале несколько месяцев, так сильно перевернувших ее жизнь, но она его почти не знает… Не знает эти кварталы, не знает этот мир, новый мир… Мир отстроенных заново домов, отреставрированных старинных зданий, ароматных кофеен и лощеного вида новых фруктовых лавок… Но и тот, старый мир, без света и электричества, с кровью и запахом пороха на губах, с полуразрушенными, покинутыми домами, для нее тоже чужой. Карим отгородил ее от него. Он закрыл ее от всех его ужасов своей широкой спиной. Он стал ее миром здесь, в Хомре… А теперь его нет… И мира того нет… Их нет…

Она словно узнает два дома, некогда связанных пробитой простой кувалдой дырой-переходом.

Это дом Марии Павловны и покинутый бутик-отель, ренновация города в который вдохнула теперь новую жизнь и снова приманивает посетителей отреставрированной стариной…

Она выходит из машины, поднимает глаза к окнам, словно пытаясь увидеть там тени прошлого. Вслушивается в шум города, и он встречает ее привычной восточной какофонией, а не напряженным савту ан-нар, как говорят арабы, «голосом огня», как было тогда… Нет всего этого… Убрали, отремонтировали, почистили… Все так же светит солнце, все так же успокаивает синее небо… И словно не было тех лет войны, не было той порухи и хаоса… А с человеком так нельзя.

. Все его шрамы остаются с ним навсегда… И это видно в прохожих- те, кто постарше, те, кто является частью этого квартала не первый год, кто застал здесь насилие и боль, никогда больше не станут прежними. На дне их глаз неизбежно будет гореть огонек печали и страха…

Она возвращается в машину, все в том же смятении. Эта поездка ей ничего не дала… Влада все так же раздираема мыслями и противоречиями, соблазнами и искушениями.