И в детской палатке, которую я собрала, Кирилл сидеть не захотел, за то в самой коробке играл очень долго.

Никак не могла понять, что не так? А потом сообразила, жужжал телефон, стоявший на вибро. Я проспала, не услышав будильник! Вчера, когда Кирилл уснул, пыталась хоть немного навести порядок, чтобы сегодня было больше времени позаниматься с сыном. В итоге: идеальная чистота и почти четыре часа утра. Переставила время на будильнике на восемь часов, в надежде немного поспать. Про записную книжку, оставленную на комоде, я вчера так и не вспомнила.

Посмотрела на экран. Опять неизвестный номер.

– Алло?

– Вероника, ты решила меня не пускать?

– Что? – не поняла.

– Ты не открываешь, и на звонок не отвечаешь.

– Извини. Я… мы проспали. Сейчас открою.

Звонок вчера я отключила. Не знаю, почему.

Открыла замок и пропустила Мартина в дом. Вот что он забыл с самого утра?

– Я разбудил?

– Да. Спасибо, что разбудил. Что-то случилось?

– Почему? – спросил Мартин, посмотрев на меня.

Съёжилась под его взглядом. Всё-таки я была не одета, а махрового халата, накинутого сверху, мне показалось недостаточно.

– Не знаю.

– Где Кирилл?

– Спит.

– Спит?

– Вчера был сложный день, он устал. Наверное, поэтому."

"И Мартин, не дожидаясь приглашения, прошёл в комнату. Шла за ним по пятам, боясь оставить одного, словно он мог что-то забрать. Хотя самым ценным, точнее бесценным, был наш сын.

Мартин прекрасно знал, где находится моя комната, и, тем не менее, заглянул сначала в зал, а только потом в комнату, где спал Кирилл.

– Ты можешь пока умыться и одеться, – сказал он мне. – Если Кирилл проснётся, я с ним посижу.

– А ты не…

Хотела спросить «не увезёшь его?», но слова застряли.

– Нет, я просто с ним посижу. Ника, не надо смотреть на меня, как на монстра. Я не забирал у тебя сына.

– Хорошо, – ответила. – Не разрешай ему ходить босиком, пожалуйста. Пол холодный.

Это у Щегельских в доме был электрический тёплый пол.

Нехотя оставила Мартина в комнате с сыном. Но Мартин прав, мне нужно умыться и одеться. Старалась как можно быстрее, страх, что я вернусь в комнату и не увижу своего сына, никуда не делся. Доверять Мартину я не собиралась, и совсем не уверена, что это сможет когда-нибудь пройти.

Выдохнула, когда застала их обоих в комнате.

Кирилл сидел на коленях у Мартина, пытающегося надеть сыну носочки. Вот что-что, а надевать носочки Кирилл не любил, и мне приходилось его подолгу уговаривать. Больше всего сыну нравилось бегать босиком, наверное, как и всем детям.

– Кирилл, пока не наденешь носки, никуда не пущу, – «воспитывал» Мартин сына. – Иначе нам потом обоим попадёт.

– Падёт? – переспросил Кирилл.

– Да, попадёт.

Стояла в дверях и любовалась своим солнышком. Он намного стал лучше разговаривать. И иногда болтал без умолку.