Я знаю, что ты не особенно богобоязненный, и это очень огорчает меня. Но я прошу рассказывать мне обо всем, что мучает тебя. Возможно, это будет сделать легче, когда мы далеко друг от друга…»

Оставшаяся часть письма была болтовней о доме и о саде — но она не осмелилась даже словом обмолвиться об их отношениях.

Ее письмо вызвало у Микаела смешанные чувства. Она назвала его трудности душевными. В этом слове был оттенок религиозности. Он же сам не видел ничего религиозного в тех страшных картинах, которые преследовали его в жуткой пустоте. Или это были всего лишь сновиденья? Все больше и больше его одолевала тоска по этому жуткому сновиденью, поглощающему его бесцельные поиски и возвращающему ему утраченную благостную тишину.

Почтовое сообщение было в то время, естественно, неважным. Письма из одной страны в другую отсылались лишь с курьерами из королевского штаба. Так что следующее письмо, полученное Анеттой, было в пути очень долго. К своему изумлению она обнаружила, что с нетерпением ожидала его.

«Дорогая Анетта!

Знаешь, где я теперь? В Зеландии! Его Величество предпринял то, что все считали невозможным: 30 января 1658 года он вместе со своей армией переправился по льду через узкий пролив на остров Фюн, а оттуда в Лангеландию и Лоландию, после чего, всего через две недели, мы оказались в Зеландии.

Он привел с собой 6 000 всадников и 2 500 пехотинцев. Можешь поверить, это было фантастическое зрелище: длинная процессия, идущая по льду."

"Дядя Габриэл ехал в санях самого короля. Нам повезло, потому что внезапно ударил сильный мороз, иначе мы бы не были сейчас здесь. Находясь в Зеландии, я испытываю противоречивые чувства, Анетта.

У меня есть здесь родственники. Молодой Танкред Паладин находился, возможно, в тех войсках, которые мы разбили в Ютландии. При мысли об этом мне становится не по себе, и если бы я мог, я бы съездил к нему домой, в Габриэльсхус. Это все, что я хочу, сидя здесь, в нетопленном доме. Но я не могу этого сделать — и не потому, что я образцовый солдат, хотя понятия о солдатской чести у меня имеются. Ведь я могу оказаться столь же достойным порицания, как один высокопоставленный датчанин, служащий нашему королю. Его зовут Корфитц Ульфельдт, и он, разумеется, оказывает неоценимые услуги королю Карлу Густаву, зная все о своем прежнем отечестве. Он просто кипит ненавистью и жаждой мести по отношению к датскому королю, подобно тому, как его жена Леонора Кристина точит зуб на королеву.

Конечно, я нахожусь в ином положении, поскольку я наполовину норвежец, наполовину немец, а вырос в Швеции. Но мне кажется, что я не мог бы изменить Швеции, которая так много сделала для меня и где находится, собственно, мой дом.

Нет, это не единственное мое желание.