Детство, прошедшее рядом с истерически заботливой матерью, в постоянном отсутствии отца, который был на войне, наложило на него свой отпечаток. За его внешним спокойствием скрывалась нервозная тревога и неуверенность. Доминик знал людей, будучи еще не в состоянии понять их, поскольку сам был еще ребенком. Но именно это знание наполняло его восхищением и тревогой.

— Мы избранные, — горячо утверждала Виллему, не догадываясь о том, что пользуется выражением Колгрима. — Я слышала, что те, у кого желтые глаза, отличаются от остальных. У Никласа, например, горячие руки, можешь мне поверить! Однажды я ушиблась, и когда он взялся рукой за мой локоть, все сразу прошло. Почти сразу.

Доминик обратил свой сияющий взор к Никласу. Доминик был красивым мальчиком, но слишком уж темноволосым для Людей Льда. Ведь в жилах его текла и южно-французская кровь.

— Это правда?

Никлас кивнул.

— Я не знаю, как это у меня получается. Просто получается, и все. Это так забавно!

— А ты, Доминик, — вкрадчиво произнесла она, — ты умеешь делать что-нибудь такое?

Доминик задумался.

— Да, умею. Не то, что делает Никлас, а совсем другое. Подумай о чем-нибудь, Виллему! Очень настойчиво. И я скажу тебе, о чем ты думаешь.

— Что? У тебя это получалось?

— Много раз. Попробуй!

Виллему закрыла глаза, чтобы лучше сосредоточиться. Все ее существо от поднятых плеч до стиснутых рук и обтрепанных башмаков превратилось в мысль."

"Она думала о печенье, засунутом в карман передника.

Доминик тоже закрыл глаза.

— Оно четырехугольное, светло-коричневое. Его можно есть, оно вкусное. Оно находится в темном месте. Но с ним связано какое-то коварство. Ты стащила его?

Виллему кивнула, не глядя на него. Никлас смотрел на обоих во все глаза.

— Оно совсем рядом, — продолжал Доминик, — думаю, что это печенье, лежащее у тебя в кармане.

Виллему открыла глаза и шумно выдохнула.

— Не такой уж ты премудрый! — сказала она и с благоговеньем вытащила из кармана печенье. — Подумаешь!

Доминик улыбнулся, хотя это его и задело.

— А ты-то сама?

— О, я…. — сказала Виллему, взмахнув рукой. — Я умею много! Я могу все что угодно! Могу ходить по воде. Могу заколдовать тебя, сделаться невидимой…

— В самом деле?

Она быстро одумалась.

— Нет, я ничего не умею, — призналась она смущенно. — Пока не умею. Но я знаю, что многое смогу, когда вырасту. Представляете, что мы могли бы натворить все вместе, Доминик, Никлас… — она засмеялась. — Нет, я буду называть вас Доминиклас! Так будет экономнее!

— Ой, Тристан свалился в бочку с водой! — сказал Никлас.

— Ничего! Они просто купают его!

— Но они выпустили его из рук, мы должны… А вот и взрослые!

— Вот это представление! — хохотала Виллему, передразнивая их испуганные крики.

Тристана спасли еще до того, как он был опущен в воду.