Своего еще мужа и эту красивую, словно ядовитая бабочка, уверенную блогершу. Наверное, Ната могла бы еще понять, почему на яркую красоту Ксении повелся Захар.

Но Глеб?..

Она просто не могла, не хотела верить.

Но своими глазами видела, как Глеб пошел за ней в тот маленький зал. Казалось, сердце сдавила жестокая рука.

- Эй, ты чего, мачеха? – тихо спросил Даниил, окинув ее странным взглядом. – Тебе плохо? Устала?

- Нет, - она заставила себя улыбнуться. – Все в порядке."

"Да, ей было плохо, но шоу должно продолжаться. Хотя, конечно, она плохо представляла себе, как выдержит, но в этот момент из того зальчика появился Глеб. Один. И сразу направился к ним.

Вот теперь сердце у нее подскакивало к горлу и колотилось как бешеное. А Глеб подошел к ним и сразу шикнул на сына:

- Что такое, почему на ней лица нет? Что ты ляпнул Наталье?!

- Я?! – потрясенно воззрился на него Даниил и тоже в долгу не остался. – Это ты рассказывай, что ты делал в  том  зале?

Глеб неожиданно улыбнулся уголком рта и совершенно спокойно сказал:

- Вопрос решал.

И тут же подхватил под локоть Наталью:

- Там Проша подъехал, весь на нервах, боится войти. Пойдем встречать.

И потянул за собой. Если Ната и хотела его о чем-то спросить, то просто не успела, он так технично заморочил ей мозги. И да, нервного Прошу Лядова надо было встретить, потому что ему страшно было войти, а не войти нельзя, там же его обнаженная муза!

В общем, в тот момент Наталья забыла обо всем, настроение снова пошло в плюс. Потом еще Илья Анастасович Миньковский пожаловал, его тоже надо было встретить, приветить. Она ведь Хозяйка.

***

Ксения выйти из этого небольшого пространства, внезапно ставшего чем-то средним между убежищем и тюрьмой, не могла. Дышать не могла.

Она плакала.

Потому что это страшно. Когда ты из последних сил карабкаешься наверх, думаешь, вот, наконец, достигла. Наконец какая-то стабильность, а вместо этого под тобой снова разверзается пропасть. И нет уже сил, а придется снова ползти вверх, потому что жить как-то надо!

Почему всегда так?! Почему ей только объедки, и то, их выгрызать надо? Ее же никто не любит, все только пользуются, а потом выбрасывают. Чем она хуже других? Чем хуже той самой Натальи?

Жаль было себя безумно.

Злые слезы текли. Она их смахивала, а слезы снова лезли на глаза.

В какой-то Ксения поняла, что больше не одна тут.

Подняла голову, в комнате стоял парень, ее помощник Алексей. Лет двадцати семи, высокий, ладный, плечи широкие. Она его недавно взяла. Зеленый совсем, но у нее сейчас не было возможности нанять толкового оператора.

- Чего тебе? – Ксения вытерла слезы ладонью и зло уставилась на него.

А он подошел ближе и достал платок:

- На вот.

- Не смотри на меня! И вообще, катись, не до тебя! – огрызнулась она и хотела отвернуться.