- Я знаю, - голос Натальи звучал тихо. – И никогда не думала, что это ты.

Ему стало трудно дышать, сглотнул и спросил:

- Так ты не будешь предъявлять иск?

- Я? – искреннее удивление. - Зачем мне это надо, Захар?

А ему хотелось зажмуриться.

- Хорошо, - проговорил тихо, потер лоб, с силой провел ладонью по лицу.

***

Странный вышел разговор. Честно говоря, Захар удивил. Обычно все его звонки начинались с претензий. Неожиданно. Наталья слушала нахмурившись, и вдруг увидела, как к ней идет Глеб.

- И еще… - Захар запнулся на секунду. – Ничего.

И сбросил вызов.

- Все хорошо? – Глеб уже подошел.

- Да, - она кивнула.

Но Глеб, похоже, не поверил.

- Кто звонил? Тебя обидели?

- Да нет, - она усмехнулась, показывая ему гаджет. – Бывший муж звонил.

Надо было видеть, какой взгляд у него проскочил, глаза сузились. Ей стало смешно.

- Пойдем, - сказала. - Я еще вчера заметила у Миньковского что-то новенькое. Хочу поближе посмотреть.

- Пойдем, - проговорил Глеб."

"Но этот его ревнивый тон. Ей хотелось прикрыть лицо ладонью и засмеяться в голос. Она просто убрала телефон в сумку и пошла рядом.

***

Илья Миньковский и без того был раздосадован.

Провал с продажами, личная неудача, грязь в сети, как ни крути, а его это тоже косвенно касалось тоже. Но разговор с Иварцевой был последней каплей. Она задела его за живое.

Двумя словами. У него просто кипело в душе, хотелось сказать ей, чтобы закрыла свой грязный рот. Поэтому он просто ушел злой как черт. И на выходе чуть не столкнулся с Натальей Астаховой.

Наверное, будь она одна, он бы вел себя по-другому. Но она была не одна, с ней был мужчина. Это неожиданно взбесило еще больше. Он не сдержался, вывалил на нее все раздражение и ушел.

Некоторое время стоял снаружи. Досада все больше просачивалась в кровь. Теперь он уже сожалел, что был слишком резок. В конце концов, развернулся и направился обратно в зал. А как вошел, увидел, что Наталья стоит у одного из его стендов, показывает именно на те две картины, новые, и что-то оживленно говорит спутнику.

Илья застыл.

В первый момент его словно толкнули в грудь. Холодок пополз. Ведь это страшно, когда судят то, во что ты вложил душу. Он невольно сглотнул, понимая, ощущает себя мальчишкой. Робеет? Да ну нах***.

Смотрел на нее, как она кивает, непринужденным жестом показывая что-то на холсте, и оборачивается.

Улыбка.

Как это у Ахматовой: «От других мне хвала — что зола. От тебя и хула — похвала».

Он получил тот отклик, которого ждал.

Внезапно затопившее его удовлетворение было полным. И вместе с этим ощущением вернулись спокойствие и уверенность в себе. Кто способен его оценить, тот поймет, мнение остальных ему неинтересно.

Однако он заметил, что потянулись потенциальные покупатели. Внезапно нахлынувший припадок романтизма прошел.