Выбившиеся из прически тяжелые черные пряди, обрамляя лицо, ниспадали на плечи. Она казалась бледнее обычного.

— Моррис сказал, что в вас стреляли. Вы уверены, что с вами все в порядке?

Элизабет вытянула руку. В верхней пышной части рукава, суживающегося к локтю, виднелась дыра.

— Мою лошадь напугал звук выстрела. Я была к этому не готова. Давно не сидела в седле.

Рис обвел ее взглядом, чтобы убедиться, что она не ранена, но ничего особенного не заметил, если не считать растрепанного вида и необычной бледности.

— Моррис думает, что стрелял браконьер. Вы тоже так думаете?

Элизабет отвела взгляд.

Очевидно, нет.

— Вот и я так не думаю.

Он повернулся к конюху, хотел попросить подогнать двуколку поближе, но подошедший Тимоти проворно подхватил Элизабет на руки.

— Я отнесу ее, сэр.

Рис молча кивнул. Его раздражало, что другой человек должен был делать за него то, чего не мог сделать он сам — доставить Элизабет в дом целой и невредимой.

И обеспечить ей дальнейшую безопасность.

Мелькнула мысль о Трэвисе. Друг попал в беду и нуждается в его помощи. Как нуждается в ней Элизабет и ее сын.

Что же ему делать?

В Лондон Рис в тот день не уехал.

И не пришел в столовую к ужину. Слишком многое предстояло обдумать. Ехать в Лондон необходимо, но он боялся, что за время его отсутствия с Элизабет что-нибудь случится. Он не сомневался: выстрел не был случайным. Кто-то следит за домом. Кто-то, кому Мейсон Холлоуэй заплатил за то, чтобы тот завершил начатое им самим дело.

Рис пришел к выводу: раз Мейсон не мог больше манипулировать женщиной, он решил ее убрать.

Его не оставляло чувство беспокойства. Он уже нанял еще несколько человек, деревенских мужчин, которым мог доверять.

В поисках стрелка они обшарили все кругом, но не обнаружили никаких следов. Теперь они будут круглые сутки нести охрану вокруг дома, чтобы никто посторонний не проник на территорию незамеченным.

Риса душил гнев. В его доме все должны чувствовать себя в безопасности. И вдруг такое происшествие.

В ту ночь он долго не ложился, меряя комнату шагами и обдумывая разные варианты. Их было немного.

Бросить в беде друга, человека, спасшего ему жизнь, он не мог.

Как не мог позволить прошлому стать между ним и Элизабет и допустить, чтобы ей или ее сыну причинили зло.

Прошел еще час. А он все сидел в раздумье перед камином, глядя на низкое пламя. За окном стояла непроглядная тьма, черная, как отвратительные траурные платья Элизабет. Погоняв бренди по стенкам стакана, Рис сделал глоток.

Было ясно: если он отправится в Лондон, Элизабет и Джеред должны будут ехать с ним.

Рис сделал еще глоток. Ему не давала покоя одна мысль, он размышлял над ней уже много часов, вернее, весь вечер. Он нашел способ, как обезопасить мальчика.