Провалы больше недопустимы.

Френсис подошла к нему.

— Напряжение, которое ты испытываешь последнее время, начинает сказываться на твоих нервах. Сегодня, мне кажется, ты заслужил немного… радости.

Мейсон коснулся ее щеки.

— Ты необыкновенная женщина, Френсис. Ты понимаешь, что нужно мужчине. — Он улыбнулся. — Думаю, ты права. Наверное, я сегодня вечерком развеюсь. Не жди меня рано.

Френсис подняла на него глаза.

— Желаю хорошо повеселиться, сердце мое. Завтрашний день будет получше.

Мейсон переключил мысли на вечер, который собирался провести в эксклюзивном борделе мадам Лафон.

К выполнению намеченного плана он приступит завтра, а сегодня предастся чувственному наслаждению.

Из музыкального салона, находившегося в противоположном крыле огромного кирпичного особняка, доносились звуки рояля. Ужин закончился. Хотя поначалу Рис намеревался увести жену в спальню, он все же заставил себя дождаться более подходящего часа и направился в библиотеку немного поработать. Завтра он перейдет в кабинет, который уже перекрасили и, в общем, отремонтировали. Холидей-Хаус, как и Брайервуд, начал восприниматься им как его дом.

Странное ощущение для человека, проведшего большую часть сознательной жизни в дороге. Армейская служба бросала Риса с место на место, и он убедил себя, что такая жизнь ему по душе. Что всегда мечтал об этом. Теперь же, когда он думал о женщине наверху и ребенке в детской, возникало чувство дома и семьи.

Музыка, драматичный концерт Брамса, не давала ему покоя. Рис встал и направился в комнату, откуда слышались звуки.

Дойдя до музыкального салона, он остановился послушать. Элизабет сидела к нему спиной на деревянной скамеечке, не подозревая о его присутствии.

Еще какое-то время он наслаждался ее игрой, но, как мужчина с неуемным аппетитом, не мог оставаться равнодушным к той, что влекла его с такой непреодолимой силой.

Он тихо прикрыл дверь и направился к ней, вспоминая, с какой пылкостью отвечала она на его поцелуи в библиотеке. После прошлой ночи он гораздо лучше самой Элизабет знал, что ей нужно. Олдридж, насколько ему было известно, просто приходил к ней, заваливал на матрас и брал то, что хотел.

Рис понимал, что Элизабет боялась удушающей жестокой грубости, и, пока он не сумеет заставить ее довериться ему окончательно, он должен избегать тех поз, в каких овладевал ею Олдридж.

Рис про себя улыбнулся. Он сумеет держать страхи жены в узде, занимаясь с ней любовью более изобретательными способами. Эта мысль его весьма порадовала.

Рис безмолвно пересек комнату и остановился за спиной Элизабет. Легко положил ладони ей на плечи и нежно коснулся губами шеи.

Она на короткое мгновение сбилась, но, быстро овладев собой, продолжала играть. Губы Риса проворно пробежали по ее коже.