Никто не смеет вставать между нами!

Столь яростное желание убить напугало меня. Я тряхнул головой. Так нельзя. Это ненормально.

— Прямо сейчас тебе лучше уйти, — авгур указал мне на дверь. — Я позабочусь о твоей жене. Как мы и договаривались, следующие три дня она проведет здесь. А когда они закончатся, Амброзия выветрится из вашей крови, и вы сможете нормально пообщаться.

Я с трудом кивнул. Да, именно так мы и договаривались, авгур прав. Но до чего это тяжело!

Как мне уйти? Как оторваться от Эвы? Где найти силы сделать хоть один шаг прочь? Решив, что если не буду смотреть, станет легче, я зажмурился. Не сказать, чтобы это помогло. Я все еще чувствовал присутствие Эвы в комнате. Звук ее дыхания, ее запах. Они манили меня, но я запретил себе на них сосредотачиваться.

Простое действие — занести ногу и поставить ее — далось с огромным трудом. Но я повторил его снова. И снова. И снова. И так до тех пор, пока не добрался до двери. Понял, что у цели, когда уперся в стену спиной. Тогда я крутанулся на пятках, рванул засов, а затем дверь на себя и вышел из комнаты.

Дальше были ступени. Я несся по ним, не разбирая дороги, рискуя оступиться и свернуть себе шею. Бежал, потому что знал — стоит замешкаться хоть на секунду, и я поверну назад, а этого нельзя допустить.

Наверху хлопнула дверь — авгур запер башню. Отлично. Даже если я не выдержу и вернусь, буду выть и умолять меня впустить, он этого не сделает. Авгур не допустит нашей встречи. На него можно положиться, раз уж сейчас я не могу положиться на себя.

Глава 35. О пробуждении Эвы

Я часто заморгала, пытаясь осознать, что происходит. У меня были сотни, даже тысячи вопросов. Где я? Кто этот человек в балахоне? И почему Бес его слушается? С какой стати он бросил меня?

Я была готова кинуться вслед за мужем, но человек в балахоне не пустил. Он запер дверь прямо перед моим носом. Я едва не разрыдалась от отчаяния. Бес ушел, и окружающее как будто померкло. Мне сразу стало одиноко и тоскливо. Все лишилось смысла.

Стоило подумать о муже, как я покрылась мурашками и разве что не застонала в голос. Я хотела быть с ним до болезненной ломоты во всем теле. Все во мне нуждалось в Бесе. Мои глаза жаждали видеть его, руки — касаться, а губы — целовать.

Я вздрогнула. Откуда это во мне? Да что вообще происходит?!

Я находилась в таком смятении, что даже не поняла: человек в балахоне говорит со мной.

— Ты меня слушаешь? — он ущипнул меня за предплечье, и я ойкнула.

— Держите руки при себе, — возмутилась я.

— А ты не притворяйся статуей, когда с тобой разговаривают.

Мы уставились друг на друга и недовольно засопели. Кто он такой? Я окинула его фигуру пристальным взглядом. Балахон многое скрывал, да и возраст сказывался, но выдавали мелочи — голос, манера двигаться.