Сжав широкие челюсти, смотрел на длинную шею, на тонкие руки в перчатках, на золотые локоны, голубые глаза, на пухлые губы… он тут же представил их на своем члене и мысленно уже выкупил ее у певуна и со всей дури трахал в рот, вцепившись в светлые локоны."

"А потом эта сука высокомерно растоптала его розу. Этого не смел бы сделать никто. Но она посмела. В эту секунду Хан уже точно знал, что получит ее и вые***т так, что маленькая шлюха пожалеет о том, что посмела его унизить. Как грациозно она играла влюбленную невесту, как изящно и красиво продавала свое совершенное тело и точеное кукольное лицо, как лезла целовать слизняка Пашу под вспышками фотокамер. А Хану почему-то хотелось свернуть ей шею. Она его раздражала и в то же время будила в нем адскую похоть. У него яйца наливались от одного взгляда на ее грудь под белым атласом и пульсировал член от мысли что она целка. Когда Паша трусливо заикаясь сказал, что ему нечем отдать долг Хан кивнул на девчонку:

— На нее сыграем в покер. Выиграешь — прощу тебе долг. Проиграешь — возьму ее себе на тридцать дней вместо денег.

— Хан… Я не могу. Тут… шоу. Тут все спланировано наперед. Съемки, бабло такое, что тебе и не снилось. Хочешь трахни ее, да и все. Она целочка. Тебе понравится. Только потом отдать надо.

— Я сказал на месяц хочу. Или возвращай долг сейчас!

— Я… у меня сеичас нет. Но после шоу будут новые концерты, новыий спонсор и…

— Мне похуй на твои концерты. Не вернешь долг я вытащу тебе сердце и сожру у всех гостеий на глазах. Я хочу эту девку. Садись за стол, Паша. Играть будем.

Тамерлан прижал сотовый к уху.

— Подстрелить тигрицу?

Секунда раздумиий и резкиий ответ:

— Нет. Каийя мне дорога. Пусть играется. Его девочка дороже русскоий шлюхи.

Выключил звонок и услышал голос деда:

— Я мог бы простить тебя и принять обратно… внук.

— Слишком предсказуемо! Мне ничего не нужно от тебя! — с презрением и разочарованием сказал Хан и двинулся в сторону двери. — Я давно уже не являюсь частью твоего клана. Ты изгнал меня и лишил права носить твою фамилию. Не скажу, что я горевал по этому поводу.

— Стоять! Ты заслужил! Ты убил моего единственного сына!

Тамерлан молниеносно вернулся к постели и навис над стариком, крупные черты его лица исказились и выражение отрешенного, циничного равнодушия исчезло:

— Он насиловал мою мать! Годами трахал ее у всех вас под носом! А потом ты спихнул ее Тахиру!

— Она… она сама залезла к нему в штаны! Маленькая мерзкая шлюха опозорила нашу семью!

Задыхаясь выпалил дед и схватил внука за воротник рубашки.