Скажешь нравится ли тебе.

Ее глаза сияли от радости, она смотрела на него и улыбалась, тянула за собой. Нет, Хан не стал запрещать ей украшать его дом, да и вообще что-то запрещать. Ему слишком нравилось, как она улыбается и суетиться. Блядь! Ради него суетиться! То чего никто и никогда не делал. И как бы безвкусно не выглядели все эти картонные гирлянды, плакатики, колпаки от всего этого веяло радостью и счастьем. Детством, которого у него не было. Он кажется начал понимать значение и этого слова тоже. Пусть делает что хочет.

Сейчас свой собственный дом напоминал ему старика, на которого напялили банты и ленты. Казалось, что он недовольно поскрипывает лестницей, гремит окнами и хлопает дверьми, но также наслаждается происходящим, как и его хозяин.

Оглянулся на двери, ведущие в залу — Ангаахай должна была появиться раньше гостей, но ее не было, она еще не спустилась вниз. Это важный момент — встреча гостей. Они обсудили этот момент несколько раз.

— Что за дурацкие бумажки здесь висят? Мы в цирке? — раздался надменный голос Цэцэг и Хан напрягся. Старшая дочь Батыра всегда заставляла его ощутить прилив необъяснимой мрачной злости.

— Русская жена Лана украшала дом в своем деревенском вкусе. — Оюун рассмеялась и отдала накидку одному из слуг. — скоро здесь повсюду будут скоморохи, матрешки и свиньи с коровами во дворе.

Хан шагнул к ним навстречу и голоса тут же смолкли, но презрительные взгляды все еще окидывали прихожую, украшенную красными шарами. Цэцэг в роскошном длинном серебристом платье продефилировала навстречу брату, следом за ней одна из сиделок толкала кресло с Батыром, позади шла Оюун и остальные сестры с мужьями, детьми, дальние дядья, двоюродные и троюродные родственники. Первым должен был поздравить внука сам Батыр. Но тот не торопился, он осмотрелся по сторонам, тоже презрительно хмыкнул и повернулся к внуку, с таким видом, словно вот-вот расхохочется.

— С Днем Рождения внук. Надеюсь твоя жена не забыла о празднике и закончила лепить поделки на стены?

Лан стиснул кулаки и бросил взгляд на внутреннюю дверь. «Где же ты, Ангаахай? Я же сказал быть здесь раньше гостей!».

— Наверное у нее золотая дырка между ног, если она позволяет себе такое неуважение и знает, что ей за это ничего не будет.

— Ну, что ты. Папочка, она, наверное, выбирает наряд. Он ведь должен соответствовать окружающей обстановке, а такое дерь… красоту найти безумно трудно.

Тамерлан ощутил, как чешутся ладони свернуть тонкую шею Цэрцэг, сдавить ладонью и до хруста. ее муж, поддакивал ей во всем и с ненавистью смотрел на Хана. Без Цэцэг он мало что из себя представлял, но его семья была довольно могущественной и имело свои связи в правительстве.