Срать я хотел на твои миллионы!

— Не зли меня, Лан! Я порву дарственную и завещание!

— Я сам могу их порвать!

И дед вдруг усмехнулся тонким ртом, похожим на вертикальную прорезь в коре моренного дуба.

— Упрямый, наглый сукин сын! Ну кто лучше тебя сможет держать их всех за яйца? Я жду праздника. Пусть твоя русская хозяйка примет гостей… Она все еще в твоем доме? Или уже спровадил куда-то? Нееет, вижу, как глазки загорелись — еб**шь ее с утра до вечера, да? Мне тоже были по нраву русские блондиночки. Правда я не женился на них…

Хан отошел от окна, подтянул рукава белого свитера и поправил ладонью волосы. Да, на нем был белый свитер и светлые джинсы. Ангаахай сказала, что ей надоело черное и что его смуглой коже невероятно подходит белый цвет."

"Утром она разбудила его страстными поцелуями и когда он нехотя открыл глаза — на маленьком столике стоял торт с одной свечой, и она с сияющим видом принялась орать всемирно известную дурацкую песенку и размахивать воздушными шарами. Вначале он опешил. Ничего подобного и более глупого не видел никогда в своей жизни.

— Что это?

— Твой День Рождения!

— И что?

— Как что? Надо веселиться и отмечать. Это же праздник!

Праздник? Ему никогда не отмечали дни рождения. Обычно он и не помнил этой даты. Последний раз мать дарила ему в подарок деревянного солдата, но и тот остался где-то в прошлой жизни в доме деда.

Но это было забавно. То, как она пела, размахивала руками, прыгала, пыталась заставить его кружиться. Мелкая, гибкая, смеющаяся так заразительно, что он и сам начал лыбу давить. А потом Ангаахай кормила его тортом собственного приготовления, измазала его и себя кремом.

— Тебе вкусно?

— О даа, — стонал он и покусывал ее шею.

— Я про торт. Это «Наполеон». Я сама его испекла. Для тебя.

Он жадно ее брал прямо на ковре, усыпанную крошками от торта, сладкую от заварного крема, посреди рассыпавшихся воздушных шаров.

* * *Хан не видел Ангаахай с самого утра… но слышал, что в доме происходит странная суета. А когда спустился вниз удивленно осматривался по сторонам. Дом был украшен гирляндами, слуги бегали в дурацких колпаках. Ей удалось нарядить даже угрюмых охранников. Хан не понимал, каким образом эта девчонка умудряется получить все что хочет. В доме все заметно меняется. И вот уже слуги шныряют по этажам, где-то слышны разговоры, с кухни доносится запах выпечки. Они все, без исключения, с восхищением смотрят на хрупкую девочку и… и подчиняются ей. Один из безопасников влез на лестницу и вешал какой-то плакат в прихожей. Все это казалось Хану глупым и хотелось немедленно прекратить цирк… Но Ангаахай вдруг выбежала из залы, одетая в воздушное светло-сиреневое платье, с волосами, заплетенными в косу, и схватила его за руку.

— Идем, посмотришь, как я расставила столы.