И все же с годами я усомнился в этом решении и начал задаваться вопросом, правдивы ли мои воспоминания, правдивы ли те истории, которые я рассказывал себе.

Во время долгой поездки я не слушал музыку. Все, что я слышал, - это соперничающие голоса в моей голове. Первый голос принимал меня такой, какая я есть.

Это не твоя вина, Дэвид. Ты ни в чем не виноват. Ты делаешь все, что можешь, с тем, что тебе дано.

К этому голосу я прислушивался всю свою жизнь. Я не виноват - это был мой любимый припев. Он объяснял и оправдывал мой жизненный удел и тупиковый путь, лежащий передо мной, и звучал круглосуточно. Однако впервые в моей жизни зазвучал другой голос. А может, я впервые перестал слушать только то, что хотел услышать.

Понял. Ты не виноват в том, что тебе выпала плохая рука, но... это твоя ответственность. Как долго вы будете позволять своему прошлому сдерживать вас, прежде чем наконец возьмете в свои руки контроль над своим будущим?

По сравнению с первым, более заботливым голосом в моей голове, этот был ледяным, и я изо всех сил старалась от него отмахнуться.

Чем ближе я подъезжал к Буффало, тем моложе и беспомощнее себя чувствовал. Когда я находился в 150 милях от города, мне казалось, что мне шестнадцать лет. Съехав с шоссе и проехав по улицам Буффало, я почувствовал, что мне восемь лет - столько же, сколько было мне, когда мы собрали все свои вещи в мусорные мешки и вышли за дверь. Как только я вошел в дом, все повторилось в августе 1983 года. Краска на стенах, полы, техника и мебель - все было таким же. Хотя дом выглядел гораздо меньше и устаревшим, он все еще оставался тем самым домом с привидениями, который я помнил, наполненным годами мрачных воспоминаний и ощутимой темной энергией."

"Однако отец оказался теплым и более ласковым, чем я помнила. Труннис всегда был очарователен, и он был искренне рад меня видеть. Пока мы общались, я смеялась над его шутками, слегка смущенная тем, что передо мной мужчина. Через некоторое время он сверил часы и взял пальто. Он открыл переднюю дверь для своей жены Сью и меня, и мы направились к машине.

""Куда мы едем?"" спросил я.

""Ты помнишь расписание"", - сказал он. ""Пришло время открыться"".

Первое, что я заметил в Skateland снаружи, - это то, что он нуждается в покраске. Внутри пол и стены были в трещинах и пятнах, и во всем помещении стоял неприятный запах. Офис тоже пришел в упадок. Диван, на котором мы спали в детстве и на котором моя мама не раз ловила его за изменой, до сих пор не заменили. Он был чертовски грязным, и именно на нем я сидел после большой экскурсии, пока отец отправился наверх крутить хип-хоп пластинки в Vermillion Room.

Я почувствовал головокружение и дезориентацию. Странно, как далеко старик зашел в своих стандартах. Он не был тем сильным, требовательным и взыскательным, каким я его помнил.