Наличие цели позволило мне выработать стратегию и расставить приоритеты. Речь шла не только об исцелении. Всякий раз, когда что-то откладывается, я всегда ставлю перед собой цель, что-то осязаемое, к чему можно стремиться, что помогает мне ориентироваться на задачу и не дать себе поглотиться горем, что бы ни происходило.

Но важно, чтобы ваша цель не была слишком легко достижимой. Я люблю ставить дерзкие цели в темные времена. Слишком часто ублюдки убеждены, что бросают себе вызов, стремясь выполнить то, что они уже делали бесчисленное количество раз.

Я слышу это всякий раз, когда кто-то обращается ко мне за советом по тренировкам, а это бывает часто. Спойлер: это редко происходит так, как они надеялись. Недавно кто-то спросил, как лучше подготовиться к полумарафону.

""Какого хрена ты бежишь полумарафон?"" спросил я. ""Ты уже тренируешься, так почему бы не пробежать полный марафон?"" Он споткнулся о свой язык, пытаясь придумать достойный ответ, но я уже знал, почему. Он тренировался для чего-то, что, как он знал, ему по силам. Я не придираюсь к нему. Так устроена большая часть мира.

Очень немногие люди выходят за рамки и пытаются расширить свои границы. Они по умолчанию исключают впечатляющие возможности. Они ставят жесткую планку на свою производительность задолго до дня игры. Тот факт, что я отправился в Моаб, помог мне мечтать о большом во время тягот реабилитации, а также настраивал меня на то, что я могу совершить нечто особенное.

Это не гарантировало его. Ни в коем случае. Мое тело должно было ответить на все мои усилия и приверженность. Мне пришлось бы доказать, что я снова могу бегать на длинные дистанции, чтобы выйти на старт, но если бы все это совпало, я был бы вознагражден уникальной и редкой возможностью.

То есть вернуться после травмы и заслужить искупление в Моабе. Тот факт, что я верил, что способен на это, несмотря на свое состояние, придавал мне уверенности и силы. Силу, которую я должен был сохранить. Силу, на которую я мог опереться, даже если бы оказалось, что моя реабилитация ни к чему не привела и стало ясно, что я не могу бегать так, как раньше. Это был мой худший сценарий, и если он случится, я уже знал, что буду делать. Я поставлю перед собой еще одну неразумную цель и вернусь к работе.

Во время долгих дней реабилитации я представлял себе, что может принести ближайшее будущее, начиная с наихудшего сценария и двигаясь от него вперед. Я всегда начинаю с худшего варианта, потому что это избавляет меня от страха неудачи, готовит к любому исходу и позволяет мне быть нацеленным на позитив после прыжка."

"Что бы ни происходило с нами в жизни, мы должны стремиться сохранять позитивный настрой.