– Бранео!

Эрик ударил заклинанием. Оно попало прямо в уродливую морду, но не причинило мерзкой твари никакого вреда, и та утробно зарычала и прыгнула, норовя вцепиться ему в горло. Он с трудом увернулся, а уже в следующий миг услышал окрик:

– Оставь ее мне!

И следом мелькнула черная тень. Хольм. Он успел заметить, как оборотень кинулся на волколака, и как покатились по поляне два сцепившихся в смертельной схватке тела, но не стал останавливаться и бросился вперед, к мерзкому ублюдку, посмевшему причинить боль его жене.

– Эрик! – выкрикнула Эви, и от одного звука ее голоса все внутри перевернулось.

Разум исчез. Мысли исчезли. Все исчезло. Осталась только первобытная ярость и желание убить ублюдка, посмевшего прикоснуться к его Эви.

Одним прыжком оказавшись рядом с Дантером, он ухватил жилистую шею и сжал руки, но наместник вывернулся и прошипел неизвестное заклинание:

– Эдвино! – слетело с искривленных в мерзкой усмешке губ.

– Арбори ванго! – ответил Эрик, ощущая, как впиваются в кожу раскаленные невидимые иглы, и усилил заклинание запретным: – Ашери!

Дантер пошатнулся, но устоял на месте.

– Горио! – описав рукой круг, произнес наместник.

Голову сжал невидимый железный обруч – сильно, до крови, – заставляя отступить, сдаться, проиграть в этой схватке за жизнь жены, но Эрик, подгоняемый страхом за Эви, развеял неведомую магию и шагнул вперед. Он видел перед собой бледное лицо, закушенные от боли губы и чувствовал, как поднимается изнутри холодное, непреодолимое желание – убить. Жестоко, без рассуждений, без жалости и снисхождения. Так, чтобы Дантер на своей шкуре ощутил то, чему посмел подвергнуть Эви.

Собрав всю силу, которой так щедро поделилась с ним жена, он выкинул правую руку и резко выдохнул:

– Стронцо!

Дантер вздрогнул и неверяще посмотрел ему в глаза. На высоком сморщенном лбу выступили капли крови.

– Асбио! – отерев их, прохрипел наместник.

– Авиро! – наступал Эрик.

Сотни огненных языков закрутились вокруг его рук, собрались в один и ринулись на Дантера.

Пошатнувшийся под их натиском наместник схватился за горло и закашлялся. А потом вспыхнул, как факел, и осыпался серым пеплом прямо ему под ноги.

– Эвелин!

Вокруг трещал огонь, раздавался вой раненого волколака, но он ничего не замечал, сраженный видением окровавленного девичьего тела, распростертого на древнем камне.

– Сейчас, подожди, – бормотал, заклинанием убирая устрашающие оковы и с ужасом глядя на израненные запястья. – Я сейчас, – подхватывая жену на руки, шептал он. – Потерпи, Эви, все будет хорошо. Все закончилось.