Пес всегда – всегда! – чуял, когда Дарку угрожает опасность. И сейчас он поначалу встал на защиту, но потом с какой-то стати резко передумал и не позволил навредить шпиону.

Сумрак уловил отсутствие угрозы? Он явно защищал подсматривающего. Неожиданно и странно. Прежде Дарк не замечал за ним человеколюбия. Если бы его попросили охарактеризовать пса тьмы, он бы использовал слова – злой, опасный, буйный."

"— Еще одна подобная выходка и я развею тебя на неделю, — пригрозил Дарк фантому.

Сделать вид, что ничего не было, он не мог. Все же речь о безопасности. Пусть не получилось отвадить незваного гостя силой, но вычислить его личность все еще можно. А там уже разобраться при встрече.

Сформировав сгусток тьмы, Дарк направил его по следу. Лучшие ищейки Эйтилии не сравнятся с темной магией. Она найдет наглеца и укажет на него. Надо лишь подождать, процесс, увы, не быстрый.

— Охраняй, — велел он Сумраку, но все равно проверил еще раз сам.

На пса сегодня нельзя положиться. Не будь тот фантомом – по сути, частью магии Дарка – он бы решил, что Сумрак заболел.

Лишь убедившись, что чужого присутствия больше нет, он лег в кровать. Но не спалось. Не из-за страха. Тьмаги мало чего боятся, потому что им мало что в состоянии навредить. Разве что стопроцентно светлый маг может тягаться с темным. Свет и тьма слишком разные, чтобы сосуществовать.

И даже не из-за злости, от которой Дарка по идее должно было аж трясти. Но вместо гнева он испытывал восхищение. Каков наглец! Не боялся проникнуть к тьмагу и сумел уйти безнаказанным. Давно его никто так не обставлял.

Кто же ты такой, незваный гость, и что тебе было нужно?

5--3

После слов леди Маливы я пулей взлетела на второй этаж и ворвалась в свою комнату. Моя одежда – чистая и отглаженная – уже висела на стуле. Я кинулась к ней, но на полпути притормозила. Картина… я не смогу взять ее с собой. Я даже не уверена, что сниму ее со стены.

А если и сниму, то есть куча других «но». Например, как ее пронести мимо леди Маливы? Пусть она не видит Картину, но мои странно разведенные в стороны руки, определенно заметит. И еще неизвестно, каково Картине будет в мире без магии. Вдруг она там погибнет? Как ни крути, а ее придется оставить здесь.

Вздохнув, я подошла к Картине. Ненавижу прощания! На полотне так и было поле с ромашками. Как бы ни хотелось, больше я не просила показать мужчину с черными глазами, вообще ничего не просила показывать. Слишком это опасно. Раз он почувствовал, могут почувствовать и другие. У меня было стойкое ощущение, что я прошла по краю и едва-едва избежала крупных неприятностей.

— Я ухожу, — со вздохом погладила раму. — Прости, но я не могу взять тебя с собой. Мне будет тебя не хватать.

Картина не могла ответить, она выразила печаль иначе.